Георгий Марков - Строговы

– Бабы! – закричала она.

Бабы ринулись к ней на помощь со всех сторон.

Евдоким узнал Анну и, стараясь достать ее бичом, хрипло кричал:

– Отступи, стерва! Убью!

Анна держалась, несмотря на страшную боль.

– Бабы, тащите его из седла! – крикнула она.

Бабы и без того знали, что делать. Они схватили Евдокима за полы азяма, и он упал головой вниз. Анна отпустила поводья, и лошадь понеслась в березник. Евдоким поднялся с земли и, кляня белый свет, побрел от кедровника прочь.

Бабы и ребятишки кинулись на бугор, с которого начинался кедровник. Услышав их радостные возгласы, Евдоким заскрежетал зубами и прокричал в темноту:

– Воры! Грабители! Спалю кедровник! Будьте вы прокляты!

Дед Фишка ворвался в кедровник вместе с новоселами с другой стороны. Охрана, которой на том месте управлял старик Платон Юткин, тоже попыталась выстрелами остановить людей. Но это не испугало их, а лишь разозлило.

Люди не останавливаясь бежали к кедровнику, навстречу выстрелам. Дед Фишка, раньше относившийся к новоселам не иначе, как снисходительно, видя все это, с улыбкой подумал: «Ишь как идут! Упрямый народ!»

Старик не отставал от Мирона и чуть не первым вошел в кедровник.

Когда запах смолы пахнул на него, он не сдержал своих чувств и закричал, чуть не плача от радости:

– Мужики, наш кедровник! Наш!

Кто-то из-за кедра ударил деда Фишку в грудь, и он рухнул под ноги Мирону. Теряя сознание, он слышал крик Мирона и ругань мужиков.

Когда он пришел в себя, говор людей уже доносился издалека, а рядом с ним кто-то стонал.

Дед Фишка вскочил и зажег спичку. Это был Платон Юткин. На секунду в душе деда Фишки пробудилось чувство жалости.

– Сват! – нагнувшись над Платоном, позвал его дед Фишка.

Платон заворочался и зарычал так дико и зло, что дед Фишка отшатнулся от него и подумал: «Злобой исходит».

Он постоял еще возле Платона с минуту. Платон больше не вызывал жалости, и в груди деда Фишки подымалось против него немое ожесточение.

«Да что я над ним, как свечка, стою? Он, видно, меня стяжком-то угостил, подлец», – подумал дед Фишка и, не колеблясь, зашагал к новоселам.

Скоро эхо разнесло по кедровнику первый удар барца в кедр. Зачин сделали волченорцы. Новоселы были уже наготове и тотчас ответили. Потом барцы застучали по всему кедровнику. Кедры от сильных ударов сотрясались и гудели.

Было еще совсем темно, но люди не ждали рассвета и работали. После каждого удара шишки падали с кедров сплошным потоком. В кедровнике было шумно от стука барцев, от говора и смеха. Люди чувствовали себя приподнято. Они только что испытали свою силу, увидели, как она велика, и теперь были горды за самих себя.

Когда забрезжило утро, бабы и ребятишки, суетившиеся возле мужиков без дела, начали собирать шишки в мешки. Работа кипела безостановочно и была приятна людям. Они заражались друг от друга азартом, и совсем непроизвольно то тут, то там молодежь оглашала лес звонкой песней.

К вечеру из Жирова в Волчьи Норы прискакали урядник, волостной старшина и понятые – семь жировских мужиков, вооруженных дробовиками.

Волченорцы и новоселы работали в кедровнике, не зная об этом. Евдоким Юткин и Демьян Штычков настояли на том, чтобы арест зачинщиков захвата кедровника произвели немедленно. Урядник, ободренный крупной взяткой, вначале храбрился, обещал на всю жизнь проучить бунтовщиков. Однако когда подъехали к лесу и надо было идти забирать их, он заколебался. Жировские мужики стояли, кучкой, невесело поглядывая на кедровник. Их привезли поневоле, и вступать с волченорцами в борьбу, которая могла кончиться очень плохо, у них не было никакого желания. Урядник попробовал взвалить все на понятых, но те зароптали и согласились идти в лес только вместе с ним.

Урядник потоптался на месте, походил по глубокому буераку, скрытому в березнике, и решил вернуться в село. Евдокиму Юткину и волостному старшине он заявил, что тут дело пахнет кровопролитием, а идти на такое дело без разрешения господина станового пристава он не может.

Только через три дня, когда шишкобой был окончен и все возвратились домой, зачинщиков захвата кедровника арестовали. Их отправили в волость на пяти подводах, под конвоем жировских мужиков. Были тут Матвей Строгов, Архип Хромков, Калистрат Зотов, Тимка Залетный, Силантий Бакулин, Мирон Вдовин и с ними много других волченорцев и новоселов.

Целую неделю несколько знахарок не выходили из дома Юткиных, но Платон больше не поднялся. Он умер, так и не сказав о том, что произошло с ним в кедровнике.