Георгий Марков - Строговы

– Еще вашим соседям в Подтаежный шепнуть надо. Как дело у нас поспеет, мы вам гонца пошлем, а то я и сам добегу. Но, чур, мужики, до поры до времени – молчать. Чтоб ребятишкам и бабам, боже упаси, ни-ни!..

– В Подтаежный сегодня дойду, там брат у меня поселился, а о бабах не думай, дедушка, молчать умеем, – проговорил Мирон.

– Вот и хорошо, Миронушка! – Дед Фишка поднялся с бревна и начал прощаться.

– А как зовут-то тебя, дедушка? – спросил Алексей. – Ежели какой совет потребуется, так чтобы знать.

– Найти меня, браток, проще простого. Как зайдешь в Волчьи Норы, спрашивай любого: где, мол, тут живет дед Фишка? Меня там каждый знает.

– Так ты и есть Фишка?! – воскликнули оба новосела, осматривая старика с головы до ног.

– Я самый, в точности и при полной обмундировке, – засмеялся дед Фишка.

– Знаем, знаем тебя, дед. По слухам знаем, – сказал Алексей. – В прошлом году зверь повадился во дворы к нам ходить. Так в народе-то все и говорили: «Надо, дескать, в Волчьи Норы к деду Фишке ехать, он живо на медведя управу найдет».

Дед Фишка весело захохотал.

– Это можем! Мы с племянником Матюшей перебили их пропасть. Ну, Лексеюшка, Миронушка, дай бог вам удачи!

Дед Фишка еще раз пожал мужикам руки и скрылся в мелком густом березничке.

Перед тем как лететь на гречиху, утки собирались на озеро каждый день в одно и то же время.

Это случалось в те недолгие минуты, когда день, сияющий, прозрачно-голубоватый, уже кончался, а вечер еще не наступал и лишь подкрадывался откуда-то издали.

Утки слетались сюда поодиночке и парами со всех болот, запрятанных в перелесках. В несколько минут светлое, поблескивающее гладью воды озеро становилось пестрым. Крякая, шумно взмахивая крыльями, ныряя, утки суетились тут до тех пор, пока не гасла над лесом вечерняя заря.

С наступлением сумерек они стайками взмывали в воздух и улетали на поля клевать гречиху.

Матвей сидел на берегу озера в шалаше. Со всех сторон шалаш окружала высокая, густая осока. Зная, какими чуткими бывают в эту пору утки, он старался не шевелиться, хотя в крохотном шалаше было тесно и неудобно. О том, что творилось на озере, он догадывался только по звукам. То и дело до него доносились всплески воды. Утки, отяжелевшие от сытной еды, шлепались в воду с полного лёта.

Когда Матвей наконец поднял голову и взглянул на озеро, дыхание его остановилось. Озеро почти сплошь было покрыто утками. Зная, что стрелять ему придется только дважды, да и то второй раз влет, он глазами искал такое место, где утки сидели плотно одна к другой.

Осторожно, боясь спугнуть уток, он стал прицеливаться. Но вдруг раздался гулкий топоток. Матвей взглянул на дорогу. Прямо к озеру скакал верховой.

«Спугнет», – подумал Матвей и не успел спустить курок, как утки встревоженно, с шумом поднялись с озера.

Матвей с досады выскочил из шалаша и выстрелил им вдогонку. Одна утка закрутилась, стала падать, но тут же выровнялась и так круто и быстро полетела вверх, что скоро поднялась выше других.

Матвей проводил ее взглядом и посмотрел на дорогу. Верховой приближался с большой скоростью и мелькал за черемуховыми кустами. Когда он выехал из-за кустов, Матвей закричал:

– Черти тебя носят! Ни раньше, ни позже!

– Не ругайся, дело есть, – подъезжая, проговорил Мартын Горбачев. – Я тебя по всем полям ищу. Артемка твой сюда меня направил. «Уток, говорит, пошел на озеро бить».

– С тобой набьешь. Слышишь ведь, что не стрелял, взял бы да обождал немного, – с нескрываемым чувством досады проговорил Матвей.

– А мне и в голову не пришло, – улыбнулся Мартын. – Не до этого, брат. Сейчас у меня Евдоким Юткин был.

– Что ты говоришь? Зачем? – спросил Матвей, сразу обмякнув.

– О кедровнике тревожится. Видно, кто-то стукнул, что народ начеку. В сторожа меня нанимал.

– Нанял? – спросил Матвей.

– Да ты что, в уме? – воскликнул Мартын. – Озолоти меня с ног до головы, не пошел бы.

– Сглупил ты, Мартын. Прямо скажу – сглупил, – рассердился Матвей. – Надо было до слова наниматься и плату не спрашивать. Эх ты, какой случай упустил!

Мартын сидел на лошади, держа в руках свои костыли, и ничего не понимал.

– Езжай, Мартын, сейчас же к Евдокиму и нанимайся. Скажи, мол, что передумал.

– Ну уж нет! Народ потом проходу не даст, вслед, как собаке, улюлюкать будут.

– Народ тебе только спасибо скажет.

– С какой стати?

– А с такой, что ты все село выручишь. Как время подойдет, ты знать дашь народу. Евдоким не зря тревожится. У них с Демкой на все духу хватит. Может, охрану-то набирают, чтоб в случае чего народ дубинками встретить? – задумчиво проговорил Матвей, посматривая на безлесый холм, за которым начинался кедровник.