Георгий Марков - Строговы

– Сроду Финогеном, хозяин, кличут.

Мужик поднял голову, протер кулаком глаза.

– Обмишурился, старик, я. Проходи, садись. Из каких краев будешь? – Потягиваясь и зевая, мужик поднялся, почесывая круглую облысевшую голову.

Дед Фишка не без радости подумал: «Один-одинешенек дома. Сейчас я ему размалюю о кедровнике».

Дед Фишка присел на скамейку у стола, спросил хозяина:

– Не староверы? Трубку запалить дозволишь?

– Давай разжигай! Сам ее редко из зубов выпускаю. – Хозяин приподнял подушку, взял кисет, кремень, трут, кресало и подал старику.

Дед Фишка, в свою очередь, достал свой кисет и, подав его хозяину, смеясь, предложил:

– Запали моего. Слаще картузного. Турка такой не курит. А уж они, говорят, знают скус в табачке.

Мужик охотно принял из его рук кожаный кисет и запустил в него трубку.

Прошло не меньше минуты, прежде чем дед Фишка, раскурив трубку, начал обычный разговор:

– Как поживаете на вольной земельке, хозяин?

– Живем помаленьку, – лениво ответил мужик.

– Урожаишко-то как ныне, ладный?

– Озимые добрые. Яровые поплоше.

Дед Фишка недовольно крякнул. Не нравились ему короткие, односложные ответы мужика.

«Бирюк! Чистый бирюк, – про себя обругал его старик и подумал: – Ну, погоди, я тебя не мытьем, так катаньем», – и, заглянув мужику в глаза, начал о своем, главном:

– Шишковать-то собираетесь? Орех ноне есть. У нас в Волчьих Норах мужики ждут не дождутся, когда настанет пора в кедровник выходить. Выбился за лето народ из деньжонок.

Эти слова, по-видимому, тронули мужика, и он оживленно сказал:

– Что там шишкобой! Гривенник заработаешь, а тем временем на полях рубль потеряешь…

Не стоило пока противоречить мужику, но и соглашаться во всем с ним у деда Фишки тоже не было желания. Подергав себя за мохнатые брови, он сказал:

– Если, нычит, на полях есть что убирать, да ведь не у каждого там густо бывает. У нашего брата при хорошей погоде всей уборки на неделю. Земли тут черт кочергой не мерял, а хвати – сеять негде, кругом пни да колоды.

Мужик заметно насупился и молчал. Это удивило деда Фишку. Знал он, что ничего так не любят новоселы, как разговоры о неудобствах хваленой сибирской земли.

«Вот холерский, и на эту удочку не клюет!» – чуть не вслух прошептал дед Фишка.

Он выбил кресалом из кремня искорку и, раздув ее, положил трут в потухшую трубку. Как вести разговор дальше, он не знал. Прикинув кое-что в уме, он решил идти напропалую.

– До нас, хозяин, слушки дошли, – заговорил он, нарочно понизив голос и желая этим придать своим словам наибольшую значительность, – будто царь повелел по всей матушке России отобрать у бедных мужиков землю и отдать ее богатым. Как жить-то, хозяин, будем?

– А тебе что, не нравится, радетель голоштанный? Правильно царь-батюшка придумал, – резко возразил новосел. – У бедного мужика земля все равно без толку пустует, а справный хозяин ее засеет.

Чего-чего, а таких слов дед Фишка никак не ожидал.

«Эге, на богача, видать, нарвался, холера его задави», – наконец догадался он и, чтобы удостовериться в этом, сразу переменил разговор.

– Просторная у тебя, хозяин, землянка. Горница! – окинув еще раз взглядом землянку, проговорил дед Фишка. – А в избе все же лучше жить. Тут кто-то на краю поселка крестовый дом строит, таких домов и у нас в Волчьих Норах раз-два и обчелся.

– Это мой сруб. Осенью переезжать буду, – проговорил мужик спокойно.

Дед Фишка был окончательно сражен и долго молчал, не находя, что сказать. Мужик заметил это и как-то недружелюбно покосился на гостя. Дед Фишка понял, что его замешательство замечено, и поспешил возобновить разговор:

– Окон больно много, парень, понаделал. Одного стекла на полста рублей уйдет.

– А ты что, стекло продажное имеешь?

– Как же, у меня, нычит, стеклянный магазин в городе, рядом с губернаторской фатерой, – попробовал пошутить старик.

Однако шутка нисколько не тронула хозяина. Пришла пора уходить. Дед Фишка взял свой картузишко и хотел было уже откланяться, но в это время дверь землянки раскрылась и один за другим вошли два мужика. Они остановились у порога, перекрестились и почти в голос проговорили:

– До твоей милости, Касьян Тимофеич.

– Хлеба поди опять пришли просить? – спросил хозяин.

– Слыхали, Касьян Тимофеич, будто людей на жатву ищешь, – проговорил один из мужиков, – зашли узнать.

– Людей надо, – подтвердил хозяин.

– Как нанимаешь-то, подесятинно или еще как? – спросил опять тот же мужик.