Роберт Картер - Меч войны

— Что ты здесь делаешь, Хаир ун-Нисса? Мой муж не вызывал тебя. — Она кивнула на дверь, из-за которой раздавались стоны. — Как мы все можем слышать.

Хаир ун-Нисса увидела, что ловушка захлопнулась.

— Ничего особенного. Прошение. Извините, бегума.

— Покажи его мне. — Ясмин протянула руку и застыла в ожидании.

— Вы должны делать, что говорит бегума, — пробормотал Умар.

Хаир ун-Нисса вынула контракт и отдала его.

— Три года? — спросила Ясмин, поднимая глаза от пергамента. — Вы хотите возобновления контракта на три года? И за такую сумму! Моя дорогая, вы, без сомнения, уже поняли, что я — не Надира. К тому же вы слишком высоко оцениваете себя.

Куртизанка взглянула на неё с вызовом:

— О нет, бегума. Я стою этого золота. Моё искусство очень высоко, а способности значительно шире, чем вы можете предполагать.

— Но вы должны признать, что уже не столь молоды, как когда-то. Я думаю, что за время, которое провели с моим мужем, вы уже несколько раз использовали весь ваш репертуар.

Избегая прямого столкновения, Хаир ун-Нисса подняла бровь.

— Что касается моего возраста, то любой мужчина скажет вам, что сок незрелого плода молоденькой девочки не идёт ни в какое сравнение со сладостью опытной женщины.

Звуки из покоев всё возрастали.

— Как я слышу, мой муж нашёл желанный плод. — Ясмин возвратила контракт. — Я думаю, что вы оставите Тричинополи до наступления ночи. Может быть, солдаты Чанды Сахиба захотят нанять вас.

Куртизанка не уступала своих позиций.

— Я пришла говорить с моим господином, а не с вами, бегума.

— После прекращения контракта вы не имеете права находиться здесь. Поэтому отправляйтесь сейчас же. Вы не будете ничего обсуждать с моим мужем. Это — мой приказ.

Хаир ун-Нисса была подавлена.

— Я настаиваю на том, чтобы увидеть набоба!

— Набоб не принимает никого. Даже меня.

Куртизанка двинулась ко входу, но стражники выступили вперёд, направив на неё мечи, и она остановилась.

Она повернулась с широко раскрытыми глазами.

— Я должна увидеть набоба... потому что я... беременна. Это ребёнок господина! Ребёнок вашего мужа!

— Вы лжёте!

— Нет, бегума. И я увижусь с набобом завтра.

Она повернулась, зная лучше любого воина, когда настало время отступить.

Ясмин ощутила гнев, затопивший её разум, но позволила Умару поддержать её. Охрана Мухаммеда не могла покинуть своего поста, и не было другого способа задержать куртизанку.

— Умар, она лжёт!

— Я знаю, бегума. Но, пока это не доказано, она остаётся неприкосновенной.

— Я хочу отослать её отсюда, Умар.

— Предоставьте её мне.

Она взглянула на его длинное лицо с мрачными тенями вокруг глаз. Звуки из покоев наконец прекратились.

Они сидели в кабинете Клайва: полдюжины молодых людей в красных мундирах, смотрящих с недоверием на седеющего посланца господина города Велора.

Посол привёл с собой двух молчаливых сопровождающих для придания посольству солидности. Им было поручено смотреть в оба, отмечая всё, что может пригодиться в дальнейшем.

Был подан кофе, к которому пока не прикасались. Хэйден размышлял над сложившейся ситуацией. Прошло пять дней со времени первых осторожных переговоров с испуганным и возбуждённым человеком, заявлявшим, что он является посланцем от главного союзника Разы Сахиба. Была достигнута договорённость, открывавшая возможность посещения их двоюродным братом самого Муртазы Али. Сначала Клайв презрительно отнёсся к предложению, но убедительные доводы склонили его к проведению переговоров.

— Ты должен поговорить с ним, — сказал Хэйден.

— Зачем? Его господин — вероломный человек. Что толку от переговоров с ним?

— Попроси его уговорить посланника прийти сюда в новолуние. Оно наступит через пять дней. Если он спросит, почему в новолуние, скажи, что знаешь, какие силы проявляют себя в такую ночь, и добавь также, что в это время его господин будет лучше защищён от любопытных глаз и длинных языков.

Впервые за несколько дней Клайв улыбнулся. Раздражающее изматывание друг друга снайперской перестрелкой через стены крепости явилось для него бесславным и непривлекательным делом. Эта перестрелка постоянно уносила кого-либо из его людей: сержант, стоявший рядом с ним при ежедневном обходе, был убит; сегодняшним утром второй человек был сбит подобным же образом. Счастливая судьба самого Клайва вызывала в его людях новую волну благоговения, но под внешней бравадой Роберт Клайв всё больше погружался в опасную меланхолию. Ему необходимо было свежее дело, которое могло бы отвлечь разум от беспокойства, угрожавшего полностью поглотить его.