Роберт Картер - Меч войны

Хэйден наблюдал за посланцами, которые взобрались в крепость по длинной бамбуковой лестнице с завязанными глазами ради безопасности гарнизона. Такова была мера доверия Клайва к этому маленькому человеку, закутанному в расшитый золотом кинкоб и выглядевшему богатым, как Крез.

После совершения всех формальностей Клайву наконец удалось задать свой кардинальный вопрос:

— Скажите, почему ваш господин заинтересован помогать нам?

— Мой... кузен... предлагает это, чтобы помочь восстановить законного набоба.

Ответ показался всем неискренним, тем более что его дал человек, чей кузен и господин был известен всей Карнатике как детоубийца. Хэйден намеренно не выказывал этого на своём лице, боясь, что молодые офицеры компании не будут столь же сдержанными в своих подозрениях. Они наблюдали за переговорами с плохо скрытым отвращением.

Клайв оказался более рассудительным. Он склонил голову, постукивая мухобойкой по сапогу.

— Итак, подытоживая, вы предлагаете нам совершить вылазку, а вы предпримете атаку на армию Разы Сахиба сзади? Интересно. Тактическая диковинка, я бы сказал.

На губах посла появилась осторожная улыбка. До него не доходили оттенки мрачного юмора Клайва. Английские лейтенанты замерли, ужаснувшись, что Клайв может обсуждать подобную откровенную ловушку. Ревел позволил себе язвительный смех, который вызвал уничтожающий взгляд Клайва, восстановивший соблюдение этикета со стороны молодёжи.

— А что скажет мистер Флинт? — спросил Клайв, повернувшись к нему.

Хэйден прочистил горло и медленно сказал:

— Замечательный план. Следует его полностью поддержать.

За этим чуть не последовало всеобщее негодование, вскипевшее среди младших офицеров; каждый лейтенант готов был послать посетителя пинком через стену, лишь бы не слушать его дальше.

Аромат свежих фруктов наполнил воздух, когда на стол были поставлены тиковые чаши, наполненные фруктами для демонстрации изобилия продовольствия в крепости. Пока выпивались последние запасы драгоценного кофе, проходило обсуждение всех мельчайших деталей этого плана. Было решено, что люди Муртаза Али будут стоять в стороне от Аркота до дальнейших переговоров.

Когда они наблюдали, как посланцы спускаются по лестнице со стены, Ревел пробормотал:

— Какая наглость с его стороны! Он хочет заманить нас в дьявольскую западню.

— Придержите язык, лейтенант. — Клайв выждал, пока посол не скрылся на улицах Аркота, и лишь тогда позволил себе улыбку. Он ткнул пальцем в направлении города: — Что этот человек хотел, мистер Ревел? Чёткий ответ. Что он получил? Никакого ответа. А что я получил от него? Это — время, которое для нас дороже золота.

Уходя к себе, Хэйден раздумывал о состоянии ума Роберта Клайва. «Поразительно, насколько вновь изменилось его настроение, — думал он. — Время ожидания подавляет его. Но перспектива действий — о, как она вдохновляет его! Кто узнает в этом человеке недавнего угрюмого и апатичного беднягу, способного с лёгкостью решиться на самоубийство? Ну что ж, он скоро получит возможность действовать. Уж в этом нет сомнения».

Когда это произойдёт? Сколько времени будет Муртаза держать людей в стороне от Аркота? Неделю? Две? Хэйден представлял килладара Велора и печального сына Чанды Сахиба становящимися всё более нетерпеливыми в осуществлении своего плана.

Представлял, как их надежды возобновляются каждые два дня письмами Клайва с уверениями, и затем начинают постепенно исчезать.

Он устроился в самой слабой части крепостной стены, вглядываясь в чернильную тьму, ещё более непроглядную из-за огней, горящих невдалеке. Огни эти были зажжены намеренно, чтобы отвлекать вражеских стрелков от того места, где солдаты рыли траншеи для усиления обороны. Он ошутил зуд между лопатками, как будто в неё нацелился мушкет. Он подвинулся, пригнулся, и зуд прошёл.

Рядом с ним разговаривали три сипая на южном наречии. Казалось, они насмехаются над чем-то, и он уловил слово северян «Бахадур», за которым опять последовал смех. Смеяться и развлекаться в таких ужасных обстоятельствах!

— Что вы говорите? — спросил он.

Ближайший к нему сипай ухмыльнулся чёрной от бетеля улыбкой; затем, вспомнив о дисциплине, выпрямился.

— Мы не говорили неуважительно, сах.

— Нет, нет. Но ты сказал «Бахадур». Что это значит?

— Это значит, храбрый как лев, сах.

Он задумчиво кивнул. Смысл перевода этого слова был верным.