Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

Клокочущая волна перехлестнула через стену и набросилась на них. Энос прижался к земле, стараясь упереться ногами в стену, чтобы не быть разбитым о неё. Ему опять не хватало воздуха. Он почувствовал боль в сердце, но не сразу понял, что это из-за камня, о который он ударился, отброшенный сильной волной.

Волны накатывались теперь с почти одинаковым интервалом и набрасывались на них, напоминая гигантских чудовищ, а пенистые гребни волн походили на брызжущие слюной пасти этих чудовищ.

Эносу казалось, будто он лежит в реке, вышедшей из берегов во время небывалого половодья. Мимо проплыло дерево, а на нём висела какая-то женщина. Она что-то пронзительно кричала.

Волны сделались немного меньше, но это продолжалось считанные минуты. На горизонте опять показалась тень, превратившаяся в новую, уничтожавшую всё на своём пути водяную стену.

Энос увидел в нескольких футах от себя обломки парусника. Похоже, он свалился прямо с неба, ибо до наступления водной стихии Энос не замечал ни одного судна. Мачты корабля свисали в сторону берега, в корпусе зияла пробоина, а в волнах плавали несколько амфор.

Потом Энос заметил на руинах фундамента того самого дома, позади которого лежали они с Алко, повисшее дерево с вцепившимся в него человеком. У него были совершенно безумные глаза.

— Я не могу, не могу больше! — простонал он.

Энос отвязал от корней верёвку и хотел было снять незнакомца, однако тот так крепко вцепился в сучья, что помочь ему, казалось, невозможно. Эносу не оставалось ничего другого, как отыскать подходящий камень и ударить несчастного по рукам. От сильной боли тот разжал пальцы. Стены воды приближались, счёт пошёл уже на секунды. Быстро, как только мог, Энос за ноги потащил бедолагу к спасительным скалам, бросил возле фундамента, где спасался вместе с Алко, и попытался снова привязать себя, спасённого незнакомца и Алко к твёрдым, как камень, корням.

Опять закружились вокруг них с дикими криками тысячи духов преисподней. Когда чудовищная волна с клокотанием опоясала скалы, Энос обеими руками упёрся в них, чтобы волны не разбили его о камень.

Кто знает, сколько продолжалась эта борьба со стихией — то ли дни, то ли часы?

Наконец вода схлынула, однако небо было ещё тёмным, где-то далеко почти непрерывно сверкали молнии и слышались раскаты грома. Энос медленно поднялся, помог Алко и незнакомцу. Обессиленные и мокрые до нитки, они заковыляли туда, где находилась их деревня. Она исчезла. Лишь небольшие холмики из камней, черепицы и деревянных балок свидетельствовали о том, что некогда здесь стояли дома. Не было больше ни деревенской площади, ни больших платанов, под сенью которых проходило не одно торжество. Волны уничтожили всё.

Энос и Алко были настолько слабы, что, пройдя несколько шагов, падали и продолжали путь на четвереньках. Их мучил голод, и они искали коренья, насекомых, жуков и ягоды, которые уцелели под натиском водной стихии. Вскоре они заметили человека, карабкавшегося вверх по склону; с пеной на губах он кричал как сумасшедший.

В отчаянии Энос держал Алко за руку и тащил девушку за собой, словно мешок. Ему казалось, что он не в состоянии больше думать: когда он собирался что-то сказать, изо рта у него вырывались какие-то непонятные слова. Он чувствовал в груди болезненную тяжесть, словно в лёгких были тяжёлые камни, и эти камни тянули их в желудок. Руки дрожали, а пальцы ног ничего не чувствовали, будто омертвели. Он мог пройти лишь несколько шагов выпрямившись, после чего непременно спотыкался. Из последних сил он подхватил Алко, падавшую на него. Они лежали на скользкой земле, вцепившись друг в друга, словно тонущие, жадно глотали воздух и смотрели друг другу в глаза, полные слёз. Поднявшись наконец, они взялись за руки и поцеловались. Потом стали бродить по тому месту, где остались руины деревни. Как ни искал Энос, всё было напрасно: ни его дома, ни Лато, его жены, ни сына, Аспу, больше не существовало.

Опустившись на землю, Алко скулила от голода. Энос знал, что им необходимо что-то съесть. Среди покрытых трещинами стен он углядел старую кожаную сумку, из тех, в которых пастухи и крестьяне берут с собой в поле еду.

Соображал он с трудом. Сперва он надеялся, что в сумке ещё остались оливки или кусок лепёшки. Потом появилось желание, чтобы кожа оказалась пропитанной оливковым маслом — это тоже сулило спасение от голода. И Энос принялся собирать всякую кожу. В одном месте он подобрал ремень, настолько пропитавшийся жиром, что всё ещё оставался мягким, в другом ему попался кожаный стаканчик, в котором сохранилось немного мёда.