Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

Обессиленный, я опустился на землю, и мне почудилось, что я слышу женское пение. Может быть, я уже на пути в рай? Может быть, я слышу голоса жриц, оплакивающих мою смерть?

Вдруг я увидел, что змея подползает к нам. Пасть её была открыта. Она непрерывно двигала жалом и не сводила с меня холодного гипнотизирующего взгляда.

— Минос! — в страхе вскрикнула Айза и вцепилась в меня, не спуская глаз с гадюки.

Я вспомнил Келиоса. Теперь я знал, что делать. Он говорил, что змеи опасны только для тех, кто позволяет им укусить себя. «Сражайся не только мечом, призови на помощь и разум — он гораздо более надёжное оружие!» — учил он, и я прекрасно усвоил его уроки.

Я освободил обе руки, левую протянул к гадюке, предлагая укусить себя, а сам осторожно следил за каждым движением её тела. Голова змеи медленно приближалась к моей руке, словно она охотилась за мышью. Теперь она видела только эту руку, а я тем временем схватил её правой рукой у самого основания головы.

Змея сопротивлялась, отталкиваясь от меня сильными ударами хвоста, однако Келиос научил меня, что змею нужно держать на вытянутой руке, тогда она совершенно беспомощна.

Айза забилась в угол и с облегчением взглянула на меня, лишь когда я ногой раздробил гадюке голову и швырнул ещё извивающееся пресмыкающееся в огонь.

Со всех сторон до нас доносились новые раскаты, и огонь начал брать нас в кольцо.

— Неужели мы погибнем?! — воскликнула Айза и с плачем бросилась на землю.

Я снова взял её на руки и побрёл в какое-то помещение, где увидел небо и звёзды. Потом я почувствовал, что пол подо мной дрожит, колеблется, а стены рушатся. Меня окружали клубы дыма и тучи пыли. Повинуясь инстинкту самосохранения, я натянул на нас лежавшее передо мной одеяло, пытаясь таким образом укрыться от нестерпимого жара Рухнула ещё одна стена, рядом обрушилась балка.

У меня опять закружилась голова, и накатила сильная дурнота. Недоставало сил дышать. Я привлёк к себе Айзу, стараясь защитить её, и отдал себя в распоряжение духов смерти.

Энос был торговцем и одновременно владельцем имения. Дом, где он жил, был двухэтажным и имел несколько флигелей. Специальные работники обслуживали устройства для получения виноградного сока, выжимания оливкового масла, изготовления тканей и формования и обжига гончарных изделий. На всей керамической посуде, которую он производил, ставилась его печать, изображавшая быка с опущенными для нападения рогами.

Энос гордился своим домом, в котором был предусмотрен красивый двухдверный вход, двенадцать помещений и широкий коридор для подношения даров богам; вместительный резервуар круглый год обеспечивал его водой.

Жилище Эноса находилось недалеко от дворца Маллии. От него было видно две дороги: одна вела на восток, в Гурнию, вторая — на запад, через Херсонес в Амнис, один из портов Кносса.

Лато, жена Эноса, отворила загон, куда на ночь запирала овец и коз, и выгнала скотину на ближайший склон.

Алко, дочь сестры Лато, повесила во дворе над костром котёл с водой. Обычно они ели там, где от палящих лучей солнца их защищали лубяные маты. Ветры со стороны моря всегда продували это тенистое место. Когда тростниковая стенка слегка качалась, Лато считала, что море посылает привет горам Дикти и пещере Диктинны, богини гор, которая жила в ней со своим божественным сыном.

Маллия представляла собой один из самых значительных центров торговли на северном побережье. Энос с гордостью огляделся кругом: на севере виднелось море, а на юге — горы с бескрайними кипарисовыми лесами, древесина которых так ценилась во многих странах.

Энос не мог припомнить, кто именно из его сыновей — Ансу, старший, или Энума, младший, — высказал мысль, будто бы высокие деревья могут задержать тучи и заставить их пролиться дождём.

Что толку от резервуаров для воды, если нет дождей? Вода — это жизнь, это плодородие, это радость. Разве будет что-нибудь расти, если в один прекрасный день не станет лесов, которые задерживают тучи и вынуждают их отдать свою влагу земле?

Энос озабоченно всматривался в леса, взбегавшие по склонам. Древесина, которую они дают, требуется в Египте и в Финикии для сооружения домов и строительства судов. Один крупный пожар мог уничтожить все леса. Если деревья исчезнут, тучи станут беспрепятственно плыть дальше: воды в таком случае больше не будет и источники непременно иссякнут.

Энос склонился к земле, словно его согнула забота о воде. Когда он вновь распрямился, то увидел очертания гор. Казалось, что склоны покрыты пёстрым ковром. Земля вокруг была красноватого оттенка. Оливковые деревья отливали серебристо-серым, бананы имели свой особый цвет, как и виноградники, смоковницы, миндальные и фисташковые деревья. Фоном служил золотисто-жёлтый созревший ячмень.