Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

— Выходит, страх гнал тебя из этой пещеры? — допытывался я.

— И не раз, — признался он. — Однако любопытство каждый раз брало верх, и я возвращался. У этого существа — теперь я точно разглядел — была кожа, как у ящерицы, и колючий панцирь.

— Это было животное, — сказал я и насмешливо спросил: — Какие же звуки оно издавало? Хрюкало или лаяло?

— Нет, государь, оно было мертво, и уже очень давно. Оно напоминало мумию. Сухой воздух пещеры, а может быть, и свинец, содержащийся в горных породах, не дал ему разложиться.

— На кого походило это древнее животное Крита?

— На крокодила. Когда я рассказал о нём приятелям, они подтвердили, что тоже находили похожие существа, сохранившиеся благодаря воздуху пещер. Один обнаружил в пещере гуся с головой ящерицы и крыльями, как у летучей мыши. Откуда только взялись такие чудища?!

— Мир, в котором мы живём, возник очень давно, — ответил я. — Однажды мы вели здесь, в Кноссе, строительные работы и сильно углубились в землю. И нашли там предметы, изготовленные людьми ещё из камня. В то время не имели понятия даже о бронзе. А ещё раньше, может быть больше ста тысяч лет назад, люди были наверное ещё примитивнее, жили в пещерах и хижинах. Тогда и животные были наверняка крупнее и выглядели более устрашающе.

— А ещё раньше, государь? — заинтересовался отец Рианы.

— Этого и я не знаю... Кстати, покажи мне пещеру, в которой ты был.

Энос тут же изъявил полнейшую готовность.

Солнце палило вовсю. Кругом не было ни души. Я попросил Эноса сделать передышку, и мы расположились под сенью пиний на краю холма. Воздух казался раскалённым.

Некоторое время я лежал без движения, любуясь окружающей природой. Она дышала таким умиротворением и вызвала в моей душе такое волнение, что мне показалось, будто я сливаюсь с ней.

Вокруг гудели и жужжали насекомые, пели цикады. Пахло смолой и миррой, пахло тимьяном, майораном, шалфеем и дикой мятой.

Погруженный в свои мысли, я положил в ладонь горсть земли и обнаружил, что она по-прежнему содержит вулканический пепел.

Невдалеке я заметил деревню. Вздымавшиеся над ней горные вершины делали её маленькой и невзрачной.

Подобные деревни были разбросаны по всему Криту. Одни насчитывали всего несколько домов, в других их было так много, что они больше напоминали небольшой город. Во время своих поездок я каждый раз встречал эти хорошо знакомые мне убогие хижины, крытые соломой. Часто они не имели окон, и свет проникал внутрь через двери. Двухэтажные дома попадались редко — как правило, они принадлежали зажиточным торговцам.

В очередной непродолжительный отдых мы вышли на разъезженную деревенскую улицу. Сейчас, летом, она была покрыта пылью, а в сезон дождей превращалась в непролазное болото.

По этой улице крестьяне изо дня в день гнали своих ослов, овец и коз. Вдоль неё, как и во многих других деревнях, росли кипарисы и оливковые деревья.

Рыночная площадь, расположенная посреди деревни, была окружена небольшими лавками, которые торговали солью, зерном, мясом, тканями, глиняной посудой и, разумеется, вином.

Наконец Энос привёл меня в пещеру и показал мне свои находки. Я с удивлением взирал на мумифицированную ящерицу, а потом увидел в глубине пещеры, в боковом ответвлении, птицу со странными ногами и животное, похожее на слона, только с очень длинной шеей и толстым хвостом. Когда я поддел ногой странную голову животного, она рассыпалась...

На обратном пути меня накрыла чья-то тень. Я невольно вздрогнул — над нами пролетела какая-то крупная птица.

— Кто это? — испуганно спросил я.

— Ягнятник... Красавец, верно? — воскликнул Энос.

— А какие огромные крылья! — поразился я.

— Это самая крупная хищная птица у нас на Крите. Размах крыльев чуть ли не три метра.

Солнце готово было скрыться за горизонтом, поэтому мы решили переночевать в деревне. Местный староста отвёл мне большой, просто обставленный дом.

Вечер был тёплый, и мы с Эносом отправились на деревенскую площадь. Присев к костру, мы решили послушать местных певцов. Вместе с остальными слушателями мы восхищённо рукоплескали выступавшим. Они пели про поля и леса, про домашнюю работу и воспитание детей. В одной из песен промелькнуло какое-то имя, и сидящий возле нас крестьянин шепнул нам, что это имя человека, избавившего деревню от нападения пиратов...

Не спеша, возвращаясь в отведённый нам дом, мы подошли к одному крестьянину. Сидя под деревом, он блаженно потягивал какой-то странный напиток, издававший резкий запах.