Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

— Люди, которые обследуют затонувшие суда на морском дне, позволяют нам заглянуть в прошлое. Отыскивают наконечники стрел, решившие исход войны, скарабеев или небольшие статуэтки, призванные сопровождать усопшего. Если найти амфору, то можно ещё услышать бульканье некогда налитого в неё вина... Представьте себе, — с воодушевлением воскликнул я, — даже прошлое можно заставить заговорить! Обломки, пролежавшие на дне не одну сотню лет, хранят, к примеру, множество исписанных глиняных табличек, готовых поведать нам о минувшем.

Я предложил соседям по столу вина и поднял свой кубок.

— Выпьем за тех храбрецов, которые открывают перед нами прошлое. Если кому-нибудь из вас доведётся попасть в Кносс, во дворец, спросите там Риану, верховную жрицу храма. Я скажу ей, чтобы за каждую находку, рассказывающую о прошлом, которую вы извлечёте из обломков, она подносила вам большой кубок вина.

— Кто ты? — спросил один из слушателей, недоверчиво глядя на меня.

— Я верю во власть богов, — уклончиво ответил я.

— Ты — жрец?

Я улыбнулся и снова предложил всем вина, сказав лишь:

— Может быть, и так!

Несколькими днями позже гонец передал мне амфору от верховной жрицы. Это была простая амфора из гладкой светлой глины. От долгого пребывания в воде её поверхность почернела и вся покрылась остатками раковин.

Риана, видно, нашла с моряками общий язык, ибо теперь нередко пересылала мне их находки. В особом помещении я собирал всё, что открывало для меня прошлое. Здесь теснились амулеты и статуэтки, чаши и вазы, оружие и кубки, маски и слитки. В одном углу стояла даже капитель великолепной колонны.

Только что гонец доставил мне от Рианы глиняную фигурку. Я держал статуэтку в руке, дивясь ею. Вероятно, она изображала какую-то богиню или жрицу и сжимала в каждой руке по змее.

Мне было известно, что эти животные олицетворяли души умерших. Я видел сосуды, из которых кормили змей в храмах.

— И что только находят в этих змеях? — спросила вошедшая в комнату Сарра. — В Индии и Египте их почитают, я их не выношу — они для меня враги, олицетворение хитрости и коварства. — Испуганно посмотрев на меня, она вздрогнула и, выходя, бросила между прочим: — Я сейчас вернусь!

И действительно, вскоре, задыхаясь от спешки, она ещё издали показала мне раскрашенную глиняную фигурку женщины с головой змеи. Левой рукой женщина прижимала к груди ребёнка, а голову этой полуженщины-полузмеи венчала корона.

— Я приобрела её у старика торговца, — пояснила Сарра. — Он считает, что она из Вавилона и изображает Богиню-Мать. Змея, с которой она соединяется, — символ жизни, возрождения и вечности. Старик убеждён, что чары змеи преодолевают последствия смерти и богиня-змея — одновременно источник и дарительница жизни.

Не успела Сарра уйти, как из коридора, со стороны среднего двора, я услышал поспешно приближающиеся шаги. Задыхаясь от быстрой ходьбы, слуга доложил:

— Царь, возвратился корабль, который ты посылал в Ливию для захвата рабов!

Вскоре передо мной уже стоял капитан, с гордостью докладывающий, что совместно с солдатами, которых я с ним отправил, ему удалось захватить в плен сто двадцать семь мужчин, девяносто восемь женщин и сорок шесть детей.

Я обрадовался. Впрочем, радость сменилась гневом, когда капитан как бы между прочим поведал, что на обратном пути они попали в полный штиль и дрейфовали более суток — от духоты в трюме погибло четыре женщины.

Офицер моей личной охраны заметил, что при транспортировке рабов подобные потери не редкость. Однако днём позже я узнал от недоброжелателей капитана, что эти молодые красивые девушки были изнасилованы всей командой корабля. Когда девушки заявили, что пожалуются властям, их убили и бросили за борт.

Во мне проснулась такая злость, что я приказал исполосовать бичами капитана, допустившего подобное на своём судне, и отправить его в каменоломни. Все моряки, принимавшие участие в насилии, лишались правой руки.

Успокоившись наконец, я начал производить расчёты. Если я отправлю десять судов, то получу примерно две с половиной тысячи рабов. А если послать сотни судов, то количество рабов могло бы превысить даже двадцать тысяч. Мне хватило бы этого, чтобы не только в кратчайший срок полностью переделать порты в Ираклионе и Амнисе, но и направить рабов в имения и на рудники. Через несколько лет плодородие полей возрастёт, а рудники дадут мне тот товар, на который я мог бы многое выменять. Народ, за который я как царь чувствовал себя в ответе, в течение нескольких лет обретёт счастье, и прежде чем испустит дух последний раб из числа захваченных, Крит опять достигнет благоденствия. Ещё одна мысль не давала мне покоя. Моя личная охрана состояла из храбрых микенцев. Если бы я подобрал из числа рабов здоровых, крепких негров и обучил их, я мог бы поручить микенцам более важные дела, где они могли бы приложить свой богатый опыт. Рослые красавцы негры в качестве личной охраны придали бы мне особую представительность во время многочисленных торжеств, важных визитов и поездок.