Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

Кто клал ей на блюдо кусок медной проволоки, кто — крупинку серебра или золота. Пожилой ремесленник вручил ей, очевидно, нечто ценное, потому что танцовщица поцеловала его в щёку.

— Могу я наведаться к тебе? — тут же спросил он. В ответ она только улыбнулась и кивнула.

Когда танцовщица поднялась к нам на галерею, чернобородый подарил ей золотое кольцо:

— Исида — добрая богиня, возьми на её храм.

Девушка подсела к нему, съела несколько фиников и громко, чтобы слышали все, сказала:

— Ты, кажется, богат. Когда стемнеет, приходи ко мне. Я живу у дороги, что ведёт в Кносс. Дом освещён, ты его найдёшь. Перед входом растёт несколько высоких кипарисов.

Пококетничав со стариком, она протянула ему цветок из своего венка, висевшего на шее, на прощание прижалась к нему и отправилась к следующему столу. Я не знал, что и подумать.

Старик производил впечатление благородного человека, но, вероятно, это была только видимость, иначе он бы не принял приглашение танцовщицы.

«Может быть, он пойдёт к ней только потому, что тоже чтит Исиду?» — спрашивал я себя.

Внутренний голос отрезвлял меня: «Он сотворит молитву, одарит девушку поцелуем, а потом разделит с ней ложе. Так всегда бывает. Принято хвалить цветы или дом, восторгаться вином или жарким, но как часто это, увы, всего лишь пустая болтовня!»

Мои мысли были прерваны таинственным стариком. Он подозвал Донтаса и попросил найти ему провожатого, поскольку после захода солнца он решил навестить жриц.

— Ты поступаешь опрометчиво, — предостерёг старика Донтас. — Они отнимут у тебя деньги да ещё и заразят. Всего за десятую часть той суммы, которую ты оставишь там, чтобы удовлетворить свои желания, ты можешь получить у меня всё, что захочешь. Что толку давать тебе провожатого? А кто приведёт тебя обратно? А что, если на тебя нападут воры или грабители, пока ты будешь один искать дорогу в ночном мраке или в предрассветных сумерках?

Старик ничего не ответил, медленно жуя финик.

— У меня есть несколько девушек, готовых исполнить любые прихоти, — не унимался хозяин постоялого двора. — У тебя найдётся второе такое же красивое кольцо, которое ты подарил танцовщице? За него я дам тебе двух молодых девушек...

— И они станут моей собственностью? — спросил чернобородый.

Донтас поглядел на него с удивлением.

— Теперь мне ясно: ты хочешь купить девушек. Какие тебе нужны? Ещё невинные или уже преуспевшие в искусстве любви? — Он склонился к старику и прошептал: — Я мог бы помочь тебе.

Тот отказался.

— Мне нужен провожатый, который отвёл бы меня к жрицам, когда стемнеет.

Донтас повернулся к старику спиной и, ворча, ушёл.

— Странный незнакомец, — задумчиво произнёс он, — ест одни финики, вина не пьёт, а ещё хочет, чтобы кто-нибудь из моих рабов проводил его к дому жриц...

— Что же тут удивительного? — засмеялся какой-то моряк. — Девиц, которые окружают его дома, он знает как облупленных. А здесь критянки. Только глупец не пьёт вина на Кипре и не любит на Крите критских девушек!

— Но он смахивает на жреца: умён, имеет деньги и изъясняется культурно.

— Да и ты, Донтас, смахиваешь на жреца, а сам торгуешь вином и бабами, — засмеялся моряк. Он был в крепком подпитии. — Баран остаётся бараном, даже если накинуть на него львиную шкуру.

Я подошёл к чернобородому и после слов приветствия признался, что очень интересуюсь культом Исиды. Но старик, назвавшийся Авраамом, не сразу согласился захватить меня с собой к жрицам.

Узнав об этом, Донтас снова принялся подсовывать своих девиц, уверяя, что они доставят нам больше удовольствия за меньшую мзду, нежели жрицы Исиды. Мы стояли на своём...

В провожатые нам дали раба-нубийца, высокого ростом и чёрного как смоль. Улицы уже опустели, но в некоторых домах ещё горел свет, а из окон доносились музыка, пение и смех. Где-то ссорились, время от времени до меня доносились крики о помощи.

Улицы, по которым мы шли, были по большей части узкие, кривые и грязные. Чем дальше мы углублялись в окраинные кварталы, тем ниже становились дома. Потом пошли сплошь одноэтажные жилища, окружённые обширными садами.

Всю дорогу я продолжал размышлять, почему Авраам отправился к жрицам Исиды. Что он задумал? Если он ищет лишь встречи с красивой девушкой, то на постоялом дворе он действительно мог бы получить её дешевле.

За оградами виднелись смоковницы, акации и оливковые деревья. Наш провожатый остановился, огляделся кругом и обратился ко мне: