Эдвард Резерфорд - Дублин

— А что, американские индейцы едят только картошку, которая сама растет? — тут же спросила Морин.

— Можно и так подумать. Но на самом деле — нет. Если клубни предоставить самим себе, они устремятся к поверхности земли, на них станет попадать свет. И новый картофель вырастет на поверхности и станет зеленым и горьким. Его нельзя есть. Поэтому мы и храним семенной картофель в темноте, а при посадке засыпаем толстым слоем земли.

Их ферма располагалась в каменистой местности. Но поле было расчищено, а камни использовались для стен, которые местами в толщину достигали нескольких футов. Как и его соседи, Имонн Мэдден в августе сажал картошку для раннего урожая, а для позднего — в октябре или ноябре. Питательность картофеля была выше всяких похвал. Если добавлять к картошке немного масла и молока, капельку овощей или рыбы, то на ней могла вырасти раса здоровых гигантов, если ее съедать достаточно. А ирландцы так и делали. Когда Имонн Мэдден основательно трудился на земле, он поглощал четырнадцать-пятнадцать фунтов картошки в день.

И разве после этого кто-нибудь стал бы возражать против того, чтобы растить такое чудо?

— Конечно, есть у картофеля и болезни, и вредители, — признавал Имонн, так как в последние десятилетия действительно появилось много и тех и других, иногда серьезных. — Но тут можно представить три возражения, — обычно добавлял он. — Первое: картофель дает урожая на акр гораздо больше, чем что-либо другое. Второе: вредители и болезни обычно местные и они быстро исчезают. Но главное — третье, о чем иногда забывают: неурожаи случаются гораздо реже и они не такие страшные, как неурожаи зерновых. Да, тут гораздо меньше риска, Морин, и лучше засадить поле картошкой, чем засеять пшеницей или овсом.

Отец Морин работал на картофельном поле, орудуя лопатой, и вся семья помогала ему во время сбора урожая. Картофельные очистки они скармливали свиньям, а те в ответ давали навоз для удобрения поля. Раз в год семья забивала свинью для себя, но остальные свиньи предназначались для продажи.

— Это арендная плата, — говорил отец.

Такой образ жизни оставлял отцу много свободных месяцев в году, когда он мог наниматься к другим людям на работу. Еще он зарабатывал деньги перевозками и иногда уезжал довольно далеко.

Иной раз он брал с собой Морин. Однажды они ездили в огромные каменистые пустыни Буррена. Морин была поражена голой красотой этих мест и очень удивилась, когда увидела, что там пасутся овцы.

— Можно ведь подумать, что им здесь не найти корма, правда? — заметил ее отец. — Но они находят, а те травы, что растут здесь между камнями, придают их мясу особенно приятный вкус.

Еще они посещали могучие утесы Мохера, и Морин задохнулась при виде огромных отвесных стен почти в тысячу футов высотой. Они падали в бурлящие волны Атлантики внизу.

Потом отец, придерживая дочь, предложил:

— Наклонись вперед.

Морин наклонилась над краем утеса и ощутила сильный удар воздуха — атлантический ветер налетал на утесы и поднимался вверх, не просто поддерживая Морин, но и отталкивая ее назад.

— Здесь между нами и Америкой ничего нет! — прокричал сквозь гул ветра отец. — Только вот это бурное море.

Морин и сама не поняла, почему ее так взволновала эта мысль.

— А мы когда-нибудь туда поедем? — спросила она.

Это был вполне естественный вопрос. Большинство знакомых ей фермерских семей, похоже, имели родню в Америке. Один из братьев Имонна и два его дяди тоже отправились туда вместе с семьями. Но уезжали только достаточно обеспеченные люди. Бедняки не могли оплатить дорогу.

— А зачем, разве тебе хочется уехать из Клэра? — спросил отец.

— Да никогда!

В другой раз они отправились к устью Шаннон и наблюдали за тем, как рыбаки выходят в море на маленьких куррахах, сооруженных из шкур.

— Земли вдоль Шаннон — сплошь затопляемые низины, — сказал Имонн. — Есть голубые низины, так мы их называем, с прекрасной почвой, но есть черные низины с удивительно плодородной почвой. Там вообще можно снять двадцать урожаев, прежде чем тебе понадобится вносить удобрения. — Он произнес это с такой гордостью, словно все черные низины принадлежали ему лично.

Но в основном Имонн ездил в местный городок Эннис, садясь в тележку рано утром и возвращаясь в сумерки. Но если он предлагал Морин поехать с ним, она старалась найти предлог, чтобы отказаться. Она боялась ездить в Эннис.

Город был невелик, но играл важную роль в жизни округи. Баржи, доставлявшие товары от северных фьордов к широкому устью реки Шаннон, шли вверх по реке Фергус к Эннису, который имел скотный рынок и здание суда. В городе можно было купить все, что угодно. Как-то раз, помнила Морин, отец очень дешево купил полную повозку морских водорослей, которые привезли из устья Шаннон. Когда вернулись домой, отец попросил Морин помочь ему раскидать водоросли по картофельному полю.