Эдвард Резерфорд - Дублин

Вечером в пятницу, 22 июля, табачник Смит с удивлением увидел, что у дома его ждут. Это был Джон Макгоуэн. Он заявил, что хотел бы снова заняться чем-то полезным. Смит задумчиво уставился на него:

— Почему ты вдруг передумал, Джон? Это как-то связано с твоими расспросами о молодом Уолше?

К такому вопросу Макгоуэн был готов.

— Ну, в каком-то роде да. Я просто подумал, что если он участвует, то почему я не могу?

— А если он не участвует?

— Если ты не в деле, — усмехнулся Макгоуэн, — то и я останусь в сторонке.

— Рискуешь погибнуть.

— Я уже рисковал. А теперь мои дети выросли.

Смит неторопливо кивнул. Потом внимательно всмотрелся в Макгоуэна.

Макгоуэн знал, что тот думает. Наверняка табачник гадал, возможно ли, чтобы его старый товарищ превратился в двойного агента? Такое случалось. Молчание было долгим. Наконец Макгоуэн заговорил:

— Если ты не доверяешь мне, то я лучше вернусь домой. Страх иметь предателя рядом с собой причинит больше вреда, чем я смог бы принести пользы.

Он повернулся. Ему было жаль, что ничего не получилось, но одновременно он испытывал облегчение. По крайней мере, он попытался, его совесть чиста. Он едва успел пройти шагов десять, как услышал за спиной голос Смита:

— Томас-стрит. Сразу за Маршалси-лейн. Завтра утром.

К середине субботнего утра там собралась огромная толпа. Пришли люди из Килдэра. Слышались голоса:

— Где мушкетоны? Нам нужно больше патронов. Где порох из этого бочонка?

Уильяма то и дело отправляли с разными поручениями. Еще несколько сот человек подошли из Уэксфорда. Их убедили подождать у склада на Угольном причале. Еще одна группа из Дублина начала собираться у дома на Планкет-стрит. Финн О’Бирн вернулся, чтобы сообщить: послание доставлено, но он не знает, в какое время придут люди из Уиклоу.

Среди всего этого хаоса появилось одно приятное дополнение. Рано утром пришел Джон Макгоуэн, и его тепло приветствовали несколько мужчин. Он был спокоен и держался поближе к Уильяму.

— Мы выступим в десять вечера, — подтвердил Эммет. — Запустим ракету, потом спустимся к Угольному причалу, заберем уэксфордцев и прямиком отправимся к Дублинскому замку.

Финн О’Бирн, бывший в дороге всю ночь, сказал, что пойдет домой отдохнуть, но обещал вернуться позже.

Джорджиана не находила себе места. В том, что она постоянно думала об Уильяме, не было ничего удивительного. Но обуревавшие ее чувства были теперь другими. Она не испытывала приступов панического страха, как мать, которая не может найти своего ребенка. Нет, сейчас она твердо знала: Уильям в опасности. Она слышала о том, что между близкими людьми случаются таким моменты прозрения. Но не знала, что с этим делать.

Поздним утром она приказала подать карету. Сначала Джорджиана поехала на Графтон-стрит, потому что именно там видела Уильяма. Потом отправилась к дому Джона Макгоуэна, но ей сообщили, что он ушел еще с утра. После этого, к недоумению кучера, не понимавшего, что она затеяла, Джорджиана бесцельно поехала по Дейм-стрит и вокруг Дублинского замка. Она надеялась, что сумеет как-то угадать, где находится Уильям, но ничего не получалось. И она с неохотой вернулась домой.

Лорд Маунтуолш ожидал в тени, полускрытый колонной, когда Финн О’Бирн подошел к гробнице Стронгбоу. Лорд был одет в скромное пальто с поднятым воротником, а тонкий шарф прикрывал нижнюю часть его лица. Маскировка простая, но эффективная. Так мог выглядеть любой дублинский торговец.

— Рассказывай все! — приказал он.

Финн дал ему краткий отчет обо всем, что видел.

— Это начнется в десять, — сказал он. — Они запустят ракету.

И он объяснил, по какому маршруту должен идти Эммет.

— Хорошо. Я скажу, чтобы в замке были готовы к десяти. Ничто не насторожит бунтовщиков. Мы хотим, чтобы они вылезли на свет. Я пока буду дома, но в половине десятого приеду в простом экипаже к старой больнице Святого Иоанна. Встретимся там, потом вместе пройдем по Томас-стрит. Думаю, маскировка у меня удачная.

— Да, милорд. Но зачем вам идти на Томас-стрит?

— Чтобы мы с тобой могли своими глазами увидеть, как появятся Эммет и мой сын. Может, их не смогут узнать другие, а сомнений в их вине быть не должно. Когда их будут судить, все должно пройти безупречно. — Он глубоко вздохнул. — Я намерен сам свидетельствовать против.

Да, теперь у Финна не осталось сомнений в ненависти графа Маунтуолша.

Уже днем что-то пошло не так.

В два часа Эммет отправился в ближайшую гостиницу вместе с руководителями отряда из Килдэра. Отсутствовали они долго. А когда вернулись, Эммет был бледен.