Эдвард Резерфорд - Дублин

Так ли это было? Джорджиана и Джордж как раз в тот день ужинали в Ленстер-Хаусе. Когда они перед началом ужина разговаривали с герцогом, Джорджиана спросила, что он думает об этом.

— Боюсь, ваш сын может оказаться прав, — ответил тот. — Я лично сомневаюсь, будет ли от добровольцев много пользы, явись сюда хорошо обученные французские солдаты. Но мы ничего не можем сделать, чтобы помешать создавать такие отряды. Полагаю, нам следует говорить, что мы заодно с ними, и надеяться, что сможем как-то ими управлять. — Он посмотрел на Джорджа. — Могу я рассчитывать на вашу поддержку, Маунтуолш? — Благородное лицо аристократа сморщилось в усмешке. — В конце концов, если не можешь их разбить, присоединяйся к ним.

Пару месяцев спустя Геркулес и Китти обзавелись первым ребенком. Это был мальчик. Джорджиана явилась посмотреть на младенца и поздравить родителей. Роды прошли благополучно.

— Мы назовем его Уильямом, Вильгельмом, — решительно заявил Геркулес. — В честь Вильгельма Оранского.

И только дома Джорджиана позволила себе рассмеяться.

— Я чуть не захихикала прямо там, — сказала она мужу, — но, слава небесам, сдержалась. Ты должен увидеть этого малыша. — (Похоже, семейные гены в своем бесконечном менуэте решили проявить чувство юмора.) — Он как две капли воды похож на Патрика!

Радостные семейные события не смогли отвлечь Джорджиану от того, что жизнь в Дублине становилась все более беспокойной. Нэппер Тэнди и его торговцы начали осуществлять свои угрозы, и английские товары не принимали в портах.

— Английские торговцы тканями уже почувствовали укус, — весело говорил Джорджиане Дойл.

Многие газеты поддерживали эту акцию. С каждой неделей добровольцев становилось все больше. Теперь у многих были настоящие мундиры и знаки различия, и они упорно и целенаправленно учились воинскому делу. Возможно, теоретически они и собирались сражаться с французами, но не оставалось никаких сомнений в том, что большинство из них — люди Тэнди.

Летом Геркулес ненадолго ездил в Лондон и вернулся мрачным. Он встречался там со многими политиками, включая и лорда Норта, премьер-министра.

— Никогда не видел человека, который так жалко выглядел бы на своем месте, — сообщил Геркулес. — Он страстно желает уйти в отставку и не уходит только по просьбе короля. Американские события его просто раздавили. Половина членов парламента как будто готовы уступить колонистам, но король твердо стоит на своем. А от событий в Ирландии премьер просто в отчаянии. Он даже признался мне наедине, что гадает сейчас, нельзя ли вообще распустить наш парламент и управлять островом напрямую из Вестминстера. Не могу сказать, что виню его за это. — Геркулес пожал плечами. — В Лондоне вообще сплошные бесхребетники.

Немного времени спустя Геркулес снова зашел к родителям, на этот раз в бешенстве. В руках он держал какую-то газету.

— Вы это видели?! — закричал он.

В газете был напечатан некий памфлет. Его автор советовал Ирландии последовать примеру Америки и полностью отделиться от Британии.

— Он даже имеет наглость называть это естественной справедливостью! А вы знаете, кто это сочинил? Не кто иной, как этот патриот, член парламента, Чарльз Шеридан! — Он холодно посмотрел на родителей. — Моя семья продолжает относиться к этим Шериданам как к друзьям! — прорычал он. — Но я должен вам заявить, что это плохие люди!

Но для Джорджианы события, заставившие ее допустить правоту Геркулеса, случились осенью.

Как только началась новая сессия парламента, патриоты снова подняли шум. Граттан требовал, чтобы Ирландии раз и навсегда дали право свободной торговли, и желал покончить с английским правлением. Тем временем добровольцы устроили несколько небольших парадов, во время которых патриоты держали речи. Но по улицам полз слух, что это всего лишь вступление.

— Дождитесь дня рождения короля Вилли! — говорили люди.

Из всех праздников протестантского календаря не было более популярного среди дублинских торговцев, чем день рождения Вильгельма Оранского. Каждый ноябрь они отмечали его торжественными обедами и преданными речами. И потому, когда стало известно, что добровольцы решили устроить парад перед статуей короля Вилли на Колледж-Грин, площади у Тринити-колледжа, стало ясно: это будет нечто особенное.

Так уж получилось, что Джордж уехал по делам в имение в Уэксфорде, и потому Джорджиана, желая увидеть парад, попросила Геркулеса пойти с ней.