Эдвард Резерфорд - Дублин

Но вот дым рассеялся. Волонтеры застыли неподвижно, сами напоминая статуи. И тут произошло нечто невероятное.

Первый стяг с надписью появился в центре дальнего ряда, прямо за статуей. Он был натянут на два шеста, и на его зеленом полотнище было аккуратно написано на латыни, римскими буквами:

PARATI PRO PATRIA MORI

Готовы умереть за нашу страну. Отлично! Благородное заявление. Толпа зааплодировала. Но тут слева развернули еще одно полотнище — белая ткань, красные буквы, так же аккуратно написанные, как на первом, но на этот раз по-английски:

СВОБОДНАЯ ТОРГОВЛЯ

Толпа взревела. Джорджиана задохнулась от изумления и посмотрела на Дойла. Тот одобрительно кивал. А справа уже поднялся третий стяг. Красная ткань, белые буквы, немного шире, чем на двух первых.

СВОБОДА ТОРГОВЛИ ИЛИ РЕВОЛЮЦИЯ

Джорджиана просто не верила своим глазам. Толпа взревела еще громче прежнего. Революция? В добром протестантском Дублине? Да о чем только они думают? Джорджиана уставилась на офицеров. Неужели они собираются допустить подобное? Но они явно не только допускали, но и одобряли. Потому что отдали приказ о новом залпе, а три стяга поднялись при этом еще выше.

Снова прозвучали команды. Отряды развернулись. Возглавляемые кавалерией, они сделали полный круг по площади, знамена и стяги раскачивались над их головами. Когда они проходили перед парламентом, Джорджиана увидела, как из него вышли люди, в том числе и ее сын, и наблюдали за происходившим. Конечно, они не могли не заметить яркие надписи. А за пехотой с угрожающим грохотом прокатились по мостовой пушки.

Волонтеры уходили по Дейм-стрит в сторону Дублинского замка, а толпа продолжала аплодировать. Все выглядели радостными, никакого беспорядка не было. Но Джорджиана все еще пыталась понять: что все это означает? Неужели она сейчас видела первый шаг к революции?

Благодаря любезности хозяев они с Дойлом после ухода отрядов задержались еще на какое-то время, чтобы поговорить. Джорджиана прислушивалась к беседе, и ей уже было ясно: этот портной и Дойл считают само собой разумеющимся, что все их знакомые — патриоты. А лозунги с угрозой революции они, похоже, не приняли всерьез.

— Думаю, это разбудит правительство, — заметил портной.

Наконец Джорджиана с Дойлом покинули гостеприимный дом, на Колледж-Грин было относительно тихо. Парад завершился, и добровольцы расходились небольшими группами. Джорджиана и Дойл выходили с территории колледжа, когда Дойл заметил на Дейм-стрит одного из своих сыновей. Это был младший из них, мужчина около тридцати, и в мундире сержанта он выглядел очень эффектно. С ним рядом шагали двое добровольцев, хотя мундиры на них немного отличались. Дойл помахал сыну, подзывая к себе.

Вежливо поклонившись Джорджиане, сержант Дойл любезно поинтересовался, понравился ли ей парад, на что она ответила уклончиво, и сообщил отцу, что они с братьями собираются скоро зайти к родителям.

— Я приведу с собой и вот этих хороших парней из Ульстера, — заявил он. — Они приехали из Белфаста, чтобы посмотреть на нас. Я надеюсь, мы произведем на них впечатление.

Те двое, о которых шла речь, выглядели спокойными мужчинами приятной внешности, примерно того же возраста, что и молодой Дойл.

— Мы уже под впечатлением, — с улыбкой сказал тот из них, что был выше ростом.

— Под большим впечатлением, — подтвердил второй с таким же северным акцентом. — Отличная выучка.

— А как насчет лозунгов? — не удержалась Джорджиана. — Свобода торговли или революция? Вы что, собираетесь сражаться с британцами, как американцы?

Мужчины из Ульстера переглянулись.

— Наши предки создали Ковенант, — ответил высокий. — Когда на кону принципы, может оказаться необходимым и оружие.

— Но только если этого нельзя избежать, — вставил второй.

— Да. Только если этого нельзя избежать.

Высокий открыто улыбнулся Джорджиане. Его голубые глаза смотрели добродушно и открыто. Похоже, она где-то видела его раньше?

— Но я не знаю, кто вы такие, — заметил Дойл.

— Эндрю Лоу, — представился высокий. — А это мой брат Алекс.

— Рад нашему знакомству, джентльмены. А это леди Маунтуолш.

То, как вдруг изменилось выражение лиц мужчин, ошеломляло. Они переглянулись и замолчали. Оба как будто превратились в ледяные глыбы.

Джорджиана смотрела на них во все глаза. Так вот почему высокий показался ей смутно знакомым. И в самом деле, всматриваясь в их лица, она теперь видела и другое сходство, не бросавшееся в глаза, но достаточно очевидное, с ее дорогим отцом.