Эдвард Резерфорд - Дублин

— Свобода торговли для Ирландии. Потом — исправление тех отвратительных законов о штрафах, что оскорбляют каждого католика, — требовал теперь Граттан.

Далеко не все протестанты были с ним согласны, но Граттан продолжал их убеждать.

— Это напугает правительство! — подчеркивал он. — Надавит на них, они удовлетворят хотя бы часть наших требований!

Что это было — истинное убеждение или хитрый расчет? Сказать трудно. Но в том и сила политиков.

— Я буду поддерживать патриотов, — заявил Джон Макгоуэн.

На следующий день Джорджиана снова стала расспрашивать Патрика о его друге.

— Мне не хотелось спрашивать у него самого, но кто и почему выбросил его в окно?

Патрик вкратце изложил ей всю историю, пропустив лишь некоторые детали.

— Интересно, почему он не преследовал их в судебном порядке? — поинтересовалась Джорджиана.

— И сделать всех торговцев-протестантов в Дублине своими врагами на всю оставшуюся жизнь? Нет, у него хватило ума промолчать. Его месть — стать богаче, чем большинство из них.

— Но разве Геркулес не состоит в том клубе? Он участвовал в этой истории?

— Он вполне мог там быть, — допустил Патрик. — Там много народу было. Но он точно не выкидывал Джона в окно, — тут же добавил Патрик, чтобы успокоить Джорджиану. — Ничего подобного.

В тот же вечер Джорджиана рассказала мужу о встрече с Макгоуэном.

— Я чувствую себя виноватой перед ним, Джордж, даже если Геркулес этого не делал. И мне бы хотелось как-то возместить ему… Уверена, его торговля должна была пострадать в последнее время, — добавила она. — Может, ты сможешь что-нибудь устроить?

— Насчет его физического увечья я согласен, — ответил Джордж. — Но его торговля, пожалуй, могла и не пострадать. Конечно, американские ограничения непопулярны, но те, кто занимается продовольствием, имеют большие заказы от британской армии и флота, так что у них все будет в порядке, пока продолжается война. Я знаю некоторых поставщиков соленых продуктов в Корке, так они уже почти составили себе состояние. — Он улыбнулся. — Ладно. Я поговорю кое с кем в замке, посмотрим, что можно устроить.

В следующем месяце Джон Макгоуэн получил большой контракт на поставку соленой говядины британской армии. А немного позже, встретив на улице Джорджиану, он сам подошел к ней и поклонился:

— Я отлично осведомлен, леди Маунтуолш, кого следует благодарить за тот контракт.

— Теперь ваши чувства к нам стали лучше? — спросила она.

— Нет. Но я чувствую себя богаче, — с улыбкой ответил Макгоуэн.

Геркулесу Джорджиана ничего об этом не рассказала.

— Патрик и его друг Макгоуэн могут получить удовлетворение раньше, чем они думают, — еще через какое-то время сказал ей Джордж.

Тактика Граттана работала. Лондонское правительство нервничало все сильнее. Война с американскими колониями перерастала в более широкий конфликт, торговля страдала, необходимо было собирать войска… И последнее, что было нужно чиновникам, так это еще внутренние беспорядки. И если Граттан подстегивал католиков, то самое время пойти на какие-то уступки.

— Они не хотят, чтобы все выглядело так, будто они отступили перед ирландскими патриотами, — объяснил Джордж. — И поскольку законы о штрафах одинаковы во всех трех странах, они хотят принять декларацию в Вестминстере сначала для Англии и Шотландии, а потом распространить ее и на Ирландию тоже.

Но, вернувшись как-то вечером домой, он грустно сообщил жене, качая головой:

— Предложения по Англии и Шотландии провалились.

— Неужели английские парламентарии так ненавидят католиков? — спросила Джорджиана.

— Нет. Дело в простых людях в Англии и Шотландии. Это они кричат: «Никакого папизма!» Даже беспорядки на улицах случались. Но все-таки по ирландскому законодательству работа продолжается. Берк уверен, что сумеет провести через лондонский парламент некоторые скромные меры по Ирландии. Осмелюсь предположить, мы сможем сделать то же самое здесь, в Дублине.

Так оно и вышло. Летом 1778 года «Акт о папистах» прошел через оба парламента, хотя и имел противников. В Дублине, несмотря на тот факт, что акт поддержало правительство, было слишком много преданных протестантов, которые отказывались следовать даже своим обычным лидерам, включая Геркулеса Уолша. «Акт о папистах» был весьма ограниченным, но при этом глубоко символичным, потому что в тот век, когда земля означала все, он позволял ирландским католикам приобретать землю любого вида и завещать ее своим наследникам. Фортунат и Джорджиана ходили вместе с Патриком и всей семьей Теренса Уолша в парламент, чтобы наблюдать за тем, как этот акт проходит через палату общин. Граттан и патриоты радостно приветствовали последнее голосование.