Эдвард Резерфорд - Дублин

Однако невозможно было предсказать, какие разговоры подобное расследование могло возбудить в огромной ирландской католической общине в европейском мире. И теперь, похоже, появилось нечто обнадеживающее.

— Я получил письмо, — сказал священник, — от одного хорошего друга в Дуэ. Ну а поскольку я все равно должен был оказаться в Дублине на пути за море, я и подумал, что могу встретиться с тобой.

— Ты видел посох? — с надеждой спросил Донат.

— Нет, не видел. Но некий отец Джером О’Нейл — он умер два года назад — говорил мне, что видел. Какое-то время назад, сказал он, посох хранили там, где ему и следовало быть.

— Следовало?..

— В главной миссии святого Патрика. Думаю, ты и сам мог бы ожидать, что посох окажется там.

— Главная миссия всегда находилась на севере. В Арме.

— Именно так. Ну вот там он и был.

— Весьма любопытно…

— Я больше ничего не могу добавить, даже если бы и хотел. Но у меня нет ни малейших причин полагать, что он ошибался. Это был очень пунктуальный и ученый человек. Но конечно, с тех пор посох могли куда-нибудь переместить. Но я бы сказал, что, скорее всего, ты можешь найти его там.

Донат умолял священника погостить у него, но тот спешил уйти.

— Я бы выпил немножко бренди, если ты будешь так добр, но потом я должен вернуться в Дублин. Я уезжаю завтра.

В тот же вечер Донат отправил письмо Морису. И три дня спустя они встретились в Дублине.

Донату показалось, что его кузена слегка лихорадит. И подумал, не заболел ли тот. Но когда он очень подробно передал Морису рассказ старого священника, тот мгновенно ожил.

— Я собирался вскоре снова отправиться в Коннахт! — воскликнул он. — Но это… Это…

— Посоха может там и не быть. А если он и там, ты можешь его не найти.

— Но мы теперь знаем гораздо больше, чем прежде! — возразил Морис.

Это отрицать было невозможно.

Но оставалась одна проблема. Арма находилась на вражеской территории. Силы короля Вильгельма теперь уже заняли всю ту часть Ульстера и, судя по всему, готовились к сражению.

— Если ты отправишься туда прямо сейчас и начнешь там искать посох святого Патрика, — предостерег Мориса Донат, — то можешь оказаться в весьма опасном положении.

— А ты представь, как это подействует на нашу армию! — возразил Морис. — Представь, что я смогу предъявить им посох святого Патрика, перед тем как они пойдут сражаться! — Он удовлетворенно кивнул. — Я вернусь в Ратконан, чтобы собраться в дорогу. А потом поеду на север.

Было совершенно очевидно, что остановить его невозможно.

— По крайней мере, сначала загляни ко мне, когда будешь готов, — попросил его Донат. — Тебе ведь все равно по пути. Может, я смогу поехать с тобой, хотя бы часть дороги.

И Морис ему пообещал.

Но так или иначе поездку пришлось отложить. Донат не ошибся, когда подумал, что кузен выглядит нездоровым. Письмо из Ратконана, полученное им несколько дней спустя, сообщало, что к тому времени, когда Морис добрался до дому, он весь горел, и жена уложила его в постель. На следующий день начались сильные боли в горле. И, судя по тому, как протекала болезнь, вряд ли он смог бы отправиться в дорогу раньше чем через неделю, а то и две.

На последней неделе мая Донат случайно встретился в Дублине с Ксавье О’Бирном. Донат приехал в город по делам и, проходя мимо Дублинского замка, увидел, как оттуда выходит О’Бирн. Поскольку обоим нужно было в восточную часть города, они пошли вместе и так разговорились, что, проходя мимо трактира на Дейм-стрит, решили продолжить разговор там. Выпив стакан вина, О’Бирн впал в задумчивость. Он собирался вскоре отправиться на север с королем Яковом.

— Потому что я не сомневаюсь, — сообщил он Донату, — что сражения начнутся в течение месяца.

Когда Донат рассказал ему о планах Мориса искать посох в Арме, О’Бирн улыбнулся:

— Он полон наилучших побуждений, этот твой двоюродный брат. Меня весьма печалит мысль, что он может лишиться Ратконана, ты и сам знаешь, пусть даже это место по праву принадлежит мне. — Тут он поморщился. — Хотя если король Вилли побьет Якова, то никому из католиков ничего не вернут, уж это точно.

— Думаешь, Вилли победит? — спросил Донат.

— Трудно сказать. В прошлом году у нас было больше людей, чем надо. Каждый джентльмен-католик и торговец в Ирландии рвался в рекруты, но никто из них не умел воевать. Мы их обучали. Осмелюсь сказать, кое из кого получились солдаты. Но против нас выступают профессионалы. И сам король Вилли — воин. — Он вздохнул. — Я наемник, Донат. Много лет сражался за короля Франции. Но я вполне мог бы положить жизнь и в бою за Священную Римскую империю или за Испанию. Думаю, теперь я буду драться за любых католиков. Но не за протестантов. И все равно я наемник. У меня есть почти уже взрослый сын. И возможно, он тоже станет солдатом. Мы наемники, и таких в Ирландии сейчас много. В армии короля Вилли и голландцы, и англичане, а еще датчане и немцы. Конечно, у меня есть ирландские рекруты, но есть и французы, валлонцы, и немцы тоже, а они в основном протестанты, помоги нам Бог. Это война наемников.