Эдвард Резерфорд - Дублин

Морис узнал множество странных вещей, когда тем вечером сидел за столом с О’Бирном. Морис был настолько поглощен своими поисками, что совершенно не интересовался тем, что происходило в дублинском парламенте. Да, ему известно, что землю должны вернуть тем, кого выселили с нее, но относительно механизма такого возврата он ничего не знал. И, по правде говоря, Морис ни разу не подумал об О’Бирнах.

— Король Яков вообще против этого, — пояснил О’Бирн, — потому что боится, как бы не возникло слишком много неприятностей, но джентльмены-католики в парламенте полны решимости. Они хотят, чтобы все земли, конфискованные Кромвелем и переданные протестантам, были возвращены их владельцам. Включая и тех, кто покинул страну, если они пожелают вернуться. Так что, как видишь, сюда входит и Ратконан.

— Но я католик, и я купил это имение, — напомнил ему Морис.

— Ты лишь один из многих. Ты, видишь ли, купил землю у Баджа, который не имел на нее права. — О’Бирн улыбнулся. — И ты не один такой. Множество людей оказались в таком же положении, и последняя идея парламента — компенсация. Есть некоторые протестанты, которые отправляли помощь королю Вильгельму, когда он явился в Англию. И вот их-то земли и отберут, а тебе заплатят из тех денег.

— Но я люблю Ратконан…

— Рад это слышать. Вот только моя семья жила здесь несколько веков.

Морис вздохнул. Он не мог отрицать справедливости того, что говорил О’Бирн, но ему хотелось, чтобы все было иначе.

— Ну, еще долго ничего не произойдет, — заверил его О’Бирн. — Члены парламента могут спорить об этом и год, и два, осмелюсь предположить. И, кроме того, Ирландия пока не защищена как следует.

Когда они обсуждали военную ситуацию, О’Бирн рассуждал интересно и цинично.

— Я солдат удачи, Муириш, наемник, — заявил он. — Я смотрю на все трезвым взглядом. Те ирландские войска, что собрал Тирконель, а у него тысячи солдат, очень плохо вооружены. У некоторых даже копий нет. И они не обучены. Конечно, они храбры как львы. Это заставляет меня гордиться тем, что я ирландец. Но все это бесполезно. Есть ирландские офицеры вроде меня самого, люди, чьи семьи бежали из Ирландии много лет назад. Теперь кто-то вернулся, чтобы выяснить, что они могут получить. Мы тренируем тех солдат, как только можем. Еще на подходе французская армия. Там настоящие, профессиональные солдаты. Но если король Вилли сюда явится, он привезет с собой армию, которая выиграла все главные военные кампании в Европе. — Он присвистнул сквозь зубы. — Да большинство ваших ребят вообще никогда ничего подобного не видели.

— А он явится?

— В том-то и вопрос. — О’Бирн покачал головой. — Я не знаю. Пока, похоже, ему не очень хочется. В этом и состоит надежда — что он предоставит королю Якову удержать за собой Ирландию. Чисто семейное дело. В конце концов, Яков его тесть. И они всегда были в дружеских отношениях, пока считалось, что Вильгельм и Мария унаследуют Англию. Может, они найдут какое-то новое соглашение. — Он немного помолчал, соображая. — Но имей в виду, я совсем не уверен в том, что английский парламент готов оставить у себя под боком католическую Ирландию.

— Ну, по крайней мере, нас не тронут, — сказал Морис.

— Возможно, Муириш. Возможно. Эти ребята-протестанты в Ульстере все же желают короля Вилли. Там просто настоящая пороховая бочка, на мой взгляд. И ты знаешь, мы до сих пор не взяли Дерри.

Это было одно из наиболее примечательных событий того лета. Строптивые защитники Дерри заперли ворота и отказывались сдаться силам Якова. Город находился в осаде с апреля, но до сих пор не сдался.

— Должно быть, они там уже крыс едят, — сказал О’Бирн с чисто солдатским восхищением. — Но даже если этот город падет, все равно слишком трудно заставить покориться таких вот людей.

Но истинный сюрприз ожидал Мориса Смита, когда они заговорили о делах семейных. Морис уже знал, что его старый друг Бриан О’Бирн покинул этот мир — во время одного из сражений, когда воевал за короля Франции. Но только поздним вечером, когда он с грустью заметил, что так и не узнал, что случилось с его собственным отцом, О’Бирн сказал:

— Ты имеешь в виду, после битвы у Ратмайнса?

— Ратмайнс? Мой отец не участвовал в этой битве!

— Да нет, участвовал! — возразил О’Бирн. — И мой отец там был вместе с ним, он мне и рассказал обо всем. — И он повторил рассказ о событиях тех дней. — Он не был солдатом, ты ведь знаешь, — с улыбкой добавил О’Бирн. — Но он сражался как настоящий герой — так говорил мой отец. Отец так и не узнал наверняка, но всегда думал, что, скорее всего, твой батюшка отправился в Дроэду и там погиб.