Эдвард Резерфорд - Дублин

Несколько мгновений Морис молча переваривал эти необычайные новости. А потом, внезапно охваченный любовью к исчезнувшему отцу, он почувствовал, как его глаза наполняются слезами, и вынужден был отвести взгляд в сторону.

— Я и понятия не имел, что он на такое способен, — наконец произнес он.

— Просто он был настоящим ирландцем, — тихо откликнулся О’Бирн.

И тогда Морис рассказал ему о посохе святого Патрика.

Для Доната Уолша осень и зима 1689 года были трудным временем. К всеобщему изумлению, Дерри не только продолжал держаться, но и был освобожден к концу лета. Для протестантов в Ульстере освобождение Дерри стало источником радости и надежды, а для короля Якова — горьким ударом. Несмотря на то что он был католическим королем на католическом острове, это показывало его врагам, что короля можно победить.

Но нельзя было сказать, что у короля Вильгельма дела шли намного лучше. Он отправил на остров своего опытного командующего генерала Шомберга. Но вместо того чтобы ринуться на Дублин, старый воин застрял у границы Ульстера. Многие в его армии заболели во время холодной и сырой ирландской зимы. И в последовавшие месяцы положение в основном стало безвыходным.

Погода беспощадна к армии, беспощадна к местным жителям. Та зима была очень холодной. Ирландцы, полные решимости ничего не делать для поддержки англичан по другую сторону пролива, отдали приказ, чтобы все английские товары, включая даже обычный уголь для отопления домов в Дублине, разворачивали обратно. Но они могли и не беспокоиться на этот счет. Англичане ничего не присылали. Вскоре после Рождества Донат разобрал два забора в имении, чтобы обеспечить людей топливом. В начале нового года, приехав в Дублин, он обнаружил, что половина деревянных столбов и оград в городе уже превратилась в дрова.

Несколько раз он встречался с Морисом Смитом. Его кузен познакомил Доната с О’Бирном. Пока ничего не делалось в отношении передачи земель, и казалось, что при любом исходе эти двое мужчин намеревались остаться друзьями. Что до Доната, то ему было интересно встретиться с солдатом удачи, ему нравился этот умный и широко мысливший человек. А вот весть об исчезнувшем отце Мориса, которую принес О’Бирн, привела к несколько странному результату. Тот солидный, педантичный торговец, о котором всегда слышал Донат, явно оказался куда более романтической душой, чем кто-либо мог вообразить. Морис никогда не говорил об этом, но Донат был уверен: его кузен теперь ощущал некую новую близость с потерянным отцом. В глазах Мориса светились покой и радость, когда он говорил об Уолтере. А Донат был рад, что Морис нашел столь неожиданный источник новых чувств в последнюю половину своей жизни. Мысль о том, что его отец пожертвовал собой ради католической веры, наполняла Мориса еще большей решимостью продолжать поиски посоха. Морис говорил о возвращении в Коннахт весной.

Но военное затишье не могло продолжаться вечно. К февралю прошел слух, что Вильгельм, не полагаясь больше на генерала Шомберга, может лично явиться на остров. В марте подкрепление из нескольких тысяч солдат, нанятых у датского короля, высадилось в Ульстере.

— Против нас снова используют викингов, — жаловались католики в Дублине.

Но в некотором смысле силы, присланные им на помощь королем Франции, оказались не лучше. Во-первых, они вошли в Дублин с видом высокомерным и презрительным по отношению к дублинцам. А во-вторых, не успели они появиться, как стало известно, что несколько тысяч наемников были протестантами!

В течение апреля на север продолжали прибывать английские, голландские и немецкие отряды. Один из командиров флота Вильгельма даже совершил налет на Дублинский залив и захватил корабль Якова. Донату казалось, что так или иначе этим летом события должны дойти до высшей точки.

И лишь одно радостное событие произошло за все это время. Незадолго до Пасхи Донат услышал от жены, что она снова беременна.

Священник подошел к его двери в один из дней в середине мая. Это был старый человек. Плащ, в который он кутался, был забрызган грязью и порван в нескольких местах, но его голубые глаза смотрели пронзительно.

— Это ты расспрашивал о посохе?

Вообще-то, в течение зимы Донат почти ничего не делал. Однако ему в голову пришла идея написать нескольким знакомым ирландцам на континенте, сообщить о недавно обнаруженных документальных свидетельствах и спросить, нет ли у них каких-то новостей насчет посоха. Те ответы, которые он получил до сих пор, были вежливыми и явно говорили об интересе к делу, но, как ни грустно, ничего полезного Донат не узнал.