Айбек - Навои

— Садитесь, скажите, в чем ваша просьба? — приветливо проговорил Навои.

Дехканин присел на корточки перед дверью.

— Беда на меня свалилась. Из Исфизара я, — начал он и вдруг спросил: —Все ли говорить? Длинный разговор будет.

— Говорите, — с улыбкой ответил Навои.

— У меня всего-навсего один конь. Неплохой конь, подходящий для нашей работы. И вдруг к нам в кишлак приехал конный воин. Сзади него на лошади красивый мальчик. Я как раз чистил коня. Воин остановился возле меня и говорит: "Оседлай твоего коня, я посажу на него моего брата — вот этого. Скоро опять поеду в Герат, отдам коня», — говорит. Я упрашивал: «Бек джигит, сейчас самое горячее время, без коня не обойтись. Спроси у других, а если не найдешь, поезжай так. На твоем аргамаке доедешь и до Каспийского моря». «Нет, — говорит. — Я ездил на охоту, и мой конь очень утомился. Меня знает весь Герат. Я, — говорит, — сын казия».

Поставлять начальству коней искони в обычае. Я оседлал коня, отдал воину поводья. Ну вот, два месяца прошло, а о том проклятом сыне казия ни слуху ни духу. Десять дней назад сел я на осла и приехал в Герат. Не пропустил ни одной улицы, никого, без спросу не оставил. Где его найти? И коня не нашел, и еще беда на меня свалилась: три дня назад украли осла. Пойду в cуд — меня и слушать не станут. К вам с поклоном пришел, господин.

Дехканин тяжело вздохнул. Навои покачал головой.

— Брат, с вами случилась беда. Кто бы он ни был — сын ли казия, военный ли — беда одна. Таких охотников много. Они и собаки своей не стоят. Как его зовут, вы не знаете?

— Говорил, Тадж-ад-дин.

Навои взглянул на писца и приказал позвать Кылычбека. Потом, улыбаясь, обратился к дехканину,

— Ваш конь найдется. Свое настоящее имя военный скрыл, но вы скажите, каков он видом. А вот осла искать, должно быть, бесполезно: в каком он бурьяне, у кого в хлеве? Вы сможете доказать, что осла украли?

— Неужели ваш раб станет лгать? В караван-сарае сто человек подтвердят.

— Если так, мы вам уплатим стоимость вашего осла, — сказал Навои. — Но только впредь надо быть осторожней. У нас в городе говорят: «Смотри за своим домом — не лови вора у соседа».

Дехканин растерялся:

— Что вы говорите? Кто заплатит? Вы? Нет, я сам как-нибудь управлюсь с бедой, — говорил он, ударяя себя в грудь.

Вошел высокий, широкогрудый, горбоносый молодец — Кылычбек. Навои в нескольких словах изложил жалобу дехканина и повелительно сказал:

— Не успокаивайся, пока не удовлетворишь этого несчастного. Будь обидчик хоть в самой геенне, найди его и накажи.

Кылычбек успокоил дехканина:

— Этого человека здесь всякая собака знает. Пойдем со мной.

Навои остановил их и приказал из своей казны уплатить дехканину стоимость осла. Охваченный радостью и волнением дехканин вышел, рассыпаясь в благодарностях.

Просители, в большинстве со строительства и ремесленники, выходили один за другим. У каждого была какая-нибудь забота, докука, горесть. Навои терпеливо выслушивал, внимательно знакомился с содержанием прошений, которые читал ему секретарь. Его острая мысль распутывала все затруднения, он умел быстро отличить справедливое обвинение от клеветы, правду от лжи.

После полудня толпа поредела. Навои собрал несколько помощников и занялся канцелярскими делами. Люди работали в присутствии Навои старательно и серьезно, но держали себя независимо. Знаменитый везир между делом иногда даже шутил с ними.

Когда работа близилась к концу, в комнату торопливо вошел почтенный Алишах, один из выдающихся музыкантов Герата.

— Пожалуйте, пожалуйте, как ваши дела? — дружески встретил его Навои.

— Под сенью вашего счастья настроение у нас прекрасное, дела хороши, — ответил Алишах. — У вашего покорного слуги есть просьба. Если вам не наскучит, разрешите ее высказать?

— Говорите, мы слушаем, наше внимание принадлежит вам, — серьезно ответил Навои.

— Мы надеемся, что ваша милость прикажет управляющим вакфами выдать мне содержание за шесть месяцев вперед.

Когда-то давно Навои, впервые встретившись с Алишахом и высоко оценив его музыкальные способности, назначил ему содержание из средств своих вакфов.

— По какой причине? — с интересом спросил Навои

— Чтобы не обращаться каждый месяц к заведующему и не надоедать ему.

Навои молчал, опустив глаза. Скрипевшие перьями секретари приподняли головы и смотрели то на поэта, то на музыканта. На лице Навои появилась ироническая улыбка.

— Господин, — с неудовольствием сказал он, — мы не знаем, осталось ли нам с вами еще шесть дней жизни. Почему же вы, так полагаетесь на эту временную жизнь и просите содержание вперед за шесть месяцев?