Айбек - Навои

— Для всякого опытного государственного деятеля разглагольствования Навои о народе и справедливости — пустые слова. Народ—стадо. Чтобы погнать его, пастуху нужна только крепкая палка. Навои, желая подсурмить ресницы, выжигает глаза. Обвинив некоторых уважаемых казиев и должностных лиц в несправедливостях и притеснениях, он внушил эту мысль всему народу. Теперь на чиновников и даже на правителей областей каждый день поступает бесконечное количество жалоб. Это не политика, а глупость. Что делать — эта истина еще не открылась благословенным очам хакана.

— Мне жаль нашего султана, — сказал Ходжа Хатыб, печально покачивая головой. — Алишер Навои выставляет себя благодетелем государства и народа; государство стало игрушкой в руках его сторонников. Если не обуздают глупых людей, которые без причины забрасывают знатных людей камнями, они натворят ужасных вещей. За словами Навои о законе справедливости кроется насилие.

— Насилие! Насилие! — гневно закричал Шихаб-ад-дин, брызгая слюной. — Вы верно сказали, господин Хатыб. Нужны ли еще аргументы и доказательства? Вот одно из них, уважаемые господа: ваш покорный слуга, не жалея цветов драгоценной жизни и жемчужин мысли, создал произведение, которому в сущности нет равного на языке арабов, персов и индусов. В этом произведении я указал самые легкие способы находить нужные суры и стихи священного корана, что очень полезно для всякого мусульманина. И все же на мое рвение и усердие не обратили внимания. Двери медресе закрыты для вашего покорного слуги. Мударрисы, которые окружают Навои и читают в наших медресе, занимаются астрономией, математикой, логикой и подобными им науками, потрясающими основы религии и возбуждающими сомнения у чистых верой мусульман. Где вера и благочестие? Где справедливость?

— Об этом надо прямо говорить народу, господин кази, — сказал Маджд-ад-дин.

— Маджд-ад-дин подал знак кравчему — кокетливо одетому, изящному юноше. Перед каждым из гостей поставили чашу с рубиновым напитком. Опьянение раскрыло замкнутые сердца.

В самый разгар веселья вошел Туганбек. На плечах его красовался синий шелковый чекмень с вышитым воротником, на голове — монгольский колпак; стан перетягивал широкий пояс, усыпанный разноцветными камнями, в руке он держал плетку с серебряной ручкой.

С помощью Маджд-ад-дина Туганбеку удалось попасть в личную свиту любимого сына государя от Хадичи-бегим, юного Музаффара-мирзы.

Заняв предложенное хозяином место, Туганбек одним духом осушил большую чашу вина. Но пьяным бекам удалось выцедить из этой чаши несколько недопитых капель и, следуя древнему обычаю, они поставили перед Туганбеком девять чаш. Свято соблюдавший старые традиции, Туганбек не стал возражать. Он только проворчал, насмешливо улыбаясь:

— Неужели можно ублаготворить души предков, этим наперстком?

Слуги принесли фарфоровый горшок. Стройный виночерпий поставил в ряд несколько кувшинов. Туганбек присел возле них на корточки. Словно истомленный жаждой бычок, который наконец вырвался из хлева и жадно лакает из первого попавшегося арыка, он принялся пить большими глотками. Опорожнив первый горшок, Туганбек опрокинул его: в горшке не осталось ни капли. Беки, щуря пьяные глаза, с интересом наблюдали за происходящим. Если горшок наполняли не до краев, они кричали: «Лей, лей! Этот сумеет осушить весь Джейхун! [79] Д ж е й х у н — арабское название Амударьи. »

Туганбек осушил девятый горшок и, перевернув его, обтер жидкие рыжеватые усы.

— Вот молодец, достойный быть полководцем у такого завоевателя, как Чингисхан! — воскликнул Ходжа Хатыб.

Беки хлопали Туганбека по плечу, называли его достойным потомком древних богатырей.

Пирушка стала еще оживленнее, почтенный Шихаб-ад-дин совсем охмелел и свалился замертво. Туганбек рассказывал о том, как Музаффар-мирза с сотней джигитов выехал на охоту и десять дней прекрасно охотился, как хорошо молодой царевич научился стрелять из лука. Он поспорил с некоторыми беками об охоте и охотничьих птицах. Видя, что пир кончится еще не скоро, Туганбек подмигнул Маджд-ад-дину и отошел в сторону. Среди молодых деревьев он увидел молчаливо работавшего невольника Нурбобо. Туганбек сначала поздоровался с ним и приветливо спросил старика о здоровье. Но вскоре вино оказало свое действие: Туганбек принял гордый вид и начал отпускать грубые шутки. Он схватил старика за мягкую красивую бороду и закричал: