Айбек - Навои

Больше всех наслаждался торжеством портной. Он выпросил на время у кого-то несколько сюзане, которые во что бы то ни стало хотел выдать за свои ссбственные, и с чисто женским искусством украсил ими покосившиеся стены дома. Потом он вместе с другими зрителями ходил по городу, останавливаясь на каждом шагу, с видом знатока рассуждал о цвете и сортах тканей, — о месте их изготовления и о рисунках сюзане. Некоторые поэты, умевшие легко и быстро сочинять стихи на любое выдающееся событие, проходя по сверкавшим, как павлиньи перья, улицам, декламировали подходящие к случаю четверостишия Но вскоре люди перестали останавливаться в этих местах Все только и говорили о дороге между Пуль-и-Маланом и садом Джехан-Ара, по которой должна была проехать невеста для заключения брачного договора.

Наслушавшись восторженных рассказов о роскошных украшениях, Арсланкул вместе с другими вошел в направлении сада. Ворота и величественные арки стены сада Джехан-Ара и фасады павильонов дворцов — все было сплошь затянуто индийскими и египетскими тканями и дорогим китайским атласом. Выделялись некоторые ткани с золотыми и серебряными цветами, горевшие на солнце белым и красным пламенем.

«Украшения нашего квартала, даже самые лучшие, годятся разве на потник для осла», — подумал Арсланкул и пошел дальше, изумленно глядя по сторонам.

Все дома, лавки и ограды садов по обе стороны дороги были покрыты щелками. Только краски, цветы и блеск были различны, и, куда ни смотрел Арсланкул, всюду видел все ту же картину. Когда налетающий ветер колебал волны безбрежного моря шелка, зрелище становилось совершенно фантастическим.

На видных местах спешно воздвигали высокие помосты: прославленные живописцы покрывали дерево волшебным одеянием своего искусства.

Пройдя целый фарсах, Арсланкул достиг Пуль-и-Малана. Обилие впечатлений утомило его. Он поглядел издали на диковинки, собранные в том месте, где должны были встречать невесту, и сел в сторонке под деревом. Прислонившись к стволу высокого дерева, Арсланкул закрыл глаза и задумался. Мысли его постепенно прояснились.

«Если бы собрать все эти драгоценные вещи и раздать гератским сиротам, они по крайней мере лет десять могли бы не носить лохмотьев, — грустно Думал Арсланкул. Недаром говорят, что на голову нашего султана опустилась птица счастья. Все для него готово. Все, что он только не пожелает, легко исполняется». Арсланкул долго думал об этой птице, и ему вспомнились слова Навои:

Арсланкул как-то говорил с Султанмурадом о причине изгнания Навои в Астрабад, и ученый прочитал ему эти строки, подробно разъяснив Арсланкулу их смысл. Султанмурад сказал:

— Поняли вы или нет, в чем тут дело? Навои — великий поклонник истины. Каждое его слово — факел истины, голос совести, это не нравится государю и окружающим его высшим чиновникам, царедворцам и вельможам. Негодяи, которые умножают свое богатство, обворовывая народ, трепещут перед поэтом, благородным защитником народа. Они боятся Навои, как летучая мышь солнца. Они хотят заглушить громкий голос, разоблачающий их преступления.

Вспомнив это, Арсланкул махнул рукой и решил: «Птица власти падишаха, должно быть, хищная птица!»

В это время кто-то легонько тронул его за плечо. Арсланкул сердито обернулся, но тут же с улыбкой вскочил. Перед ним стоял Зейн-ад-дин.

— Хорошо подремали? — как всегда весело, сказал он. — Сколько кувшинов с золотом вы нашли на дне моря мечтаний? Любовались ли на эти диковины?

Арсланкул, покраснев, кивнул головой.

— Той продлится семь дней, еще хватит времени насмотреться, — продолжал Зейн-ад-дин. — Идемте! Есть и другие интересные зрелища.

Они остановились перед главным входом в Баг-и-Заган. Зейн-ад-дин перекинулся несколькими словами с распорядителями тоя и незаметно провел своего спутника в сад. Они немного погуляли, потом Зейн-ад-дин увидел шахматистов, расположившихся на ковре под деревом, и забыл обо всем на свете. Арсланкул пошел один бродить по великолепному саду, о котором он так много слышал. По аллеям прогуливались надменные вельможи, чиновники, щеголеватые молодые люди, блиставшие одеждой, разговором и изящными манерами. Арсланкул сперва чувствовал себя неловко. Но сотни нукеров и работников сновали повсюду, нанятые своим делом, и никто не замечал их. Это приободрило Арсланкула. Только теперь он понял, что означают слова «пышность» и «великолепие». По случаю тоя Баг-и-Заган с его многочисленными древними дворцами выглядел еще роскошнее, чем всегда. Чего только там не было! Творчество самых знамениты» художников, живописцев и зодчих Герата нашло здесь прекрасное, многообразное воплощение. В глубине сада, перед сверкающими, словно волшебное зеркало, хаузами каждый из четырнадцати сыновей государя построил для себя роскошно украшенный дворец. В каждом дворце царевичи пируют со своими джигитами, приближенными и гостями. В четырнадцати местах пир!