Эптон Синклер - Агент президента

Конечно, они попытаются надуть друг друга. У них обоих были проницательные участники переговоров, и они играли, не раскрывая карт, с будущим Европы в качестве ставки. Оба боялись, в этом Ланни мог быть уверен, но он предположил, что у Ади было преимущество, потому что он был наполовину безумен, и его ярость могла преодолеть его страх. Размышляя над этим вопросом днем и ночью, Ланни задавался вопросом, была ли эта дипломатическая дуэль вполне искренней. Не могли бы обе стороны решить, возможно, не озвучивая, что надо еще раз напугать публику, чтобы увеличить спрос на мир и уменьшить протест тех элементов в Англии и Франции, которые осуждали программу "умиротворения"? Зная, что дипломаты обсуждали между собой в течение последних нескольких месяцев, Ланни было трудно действительно поверить, что кто-то серьезно думает о войне за Чехословакию.

Мюнхен получил свою долю ужаса. У чехов были военно-воздушные силы на расстоянии менее получаса лёта. Предположим, что эти вероломные недочеловеки решатся ударить первыми, не дожидаясь, пока это сделает Herrenvolk ! Лётчики маршала Геринга на Oberwiesenfeld разогревают свои моторы, а молодые люди города были одеты в форму, посажены в грузовые вагоны и увезены в сторону границы. Прекратились спектакли любимой комической оперы фюрера, Веселая вдова , которая давались каждый вечер в Театре-ам-Гарттнерплатц, с очень молодой и прекрасной танцовщицей, полностью обнаженной, выходящей на сцену через центр. Из труппы исчезли почти все танцовщики. А поощрение того, что нацисты называли "здоровым эротизмом" потерпело неожиданный провал.

В Мюнхене ежегодно проходила Октябрьская ярмарка , начинавшаяся с середины сентября и работавшая в течение месяца. В Терезиенвизе, на огромном лугу ниже выставочного парка проходили все виды общественных развлечений, известных в западном мире: Кони-Айленд, Луна-парк, Кристал Палас, Воксхолл Гарденс, Марди Гра, Барнум и Бейли, и государственные ярмарки в сорока восьми Соединенных Штатов Америки. Любому, кто хотел считаться хорошим мюнхенцем, пришлось кататься на американских горках и каруселях, слушать оркестры, бросать кокосы в головы клоунов и научиться есть баварский хрен вместе с кренделями и пивом.

Ланни и Золтан отправились туда в понедельник вечером, через два дня после того, как прекратились переговоры в Годесберге. Туда пришло четверть миллиона южных немцев, чтобы повеселиться на открытом воздухе, а также два иностранных гостя, желавших посмотреть на их веселье. Посетители забыли, что это была ночь, которую выбрал фюрер всей Германии, чтобы обратиться к своему народу, и что это будет означать для ярмарки. Весь день и до середины вечера, радость была неограниченной. Огромные толпы толкались здесь и там на фоне ярких огней и щедрых украшений. Они начинали петь по малейшему поводу и танцевали со своими Mädels везде, где был гладкий пол или дерн под ногами. Музыка звучала везде, зазывалы аттракционов зазывали, звонили колокола, ревели американские горки, а люди кричали со смехом или с притворным испугом.

И вдруг раздался рев громкоговорителей. Фюрер собирался обратиться к миру из Дворца спорта в Берлине. Все остальные звуки словно по волшебству затихли. Танцы прекратились, разговоры прекратились, и четверть миллиона мужчин и женщин замерли в своём движении. То же самое произошло со всеми другими видами деятельности повсюду в Германии. Все работы на фабриках, демонстрация всех кинофильмов, продажи в магазинах, обслуживание в ресторанах, хождение по улицам. Всё остановилось, и семьдесят миллионов человек, за исключением только младенцев, слушали один чудовищный Голос. Не слушать или уйти было преступлением, и много людей было отправлено в концлагерь. Адольф Гитлер заявил:

"Если я сейчас представляю этот немецкий народ, то я знаю, что в эту секунду весь народ, все его миллионы соглашаются с каждым моим словом, подтверждают их и делают их собственной клятвой. Пусть другие государственные мужи спросят себя, есть у них такая же поддержка!"

Этот Голос, ревущий над десятками гектаров Терезиенвизе и по всей земле по радио, рассказал не только то, что делали немецкие люди в эту секунду, но и то, что они делали в течение последних двадцати лет, и то, что их великий фюрер делал для них. В ходе речи, состоящей из шести тысяч слов, Голос использовал слова я, мне, мое и мною в общей сложности сто тридцать четыре раза. Этот голос заявил: "Я предлагал разоружение до тех пор, пока оно было возможно. Но когда оно было отклонено, тогда я принял смелое решение. Я национал-социалист и старый фронтовой немецкий солдат. В эти пять лет я фактически вооружался. Я потратил миллиарды на эти вооружения. Это теперь должен знать немецкий народ!"