Эптон Синклер - Агент президента

Ланни не сказал, что он был гостем в Бергхофе, ибо это могло бы остановить поток городских сплетен. Он спросил о молодом румынском астрологе, которому якобы покровительствовал Гесс, но барон никогда о нём не слышал. Он заявил, что самым известным из оккультных советников Regierung была одна по имени "Эльза", которая жила через дорогу от мюнхенской квартиры фюрера. Она была беззубой и использовала пачку черных резиновых карт без рубашки. Друг барона был у неё несколько дней назад и заплатил ей десять марок только за то, чтобы она перетасовала карты и сказала ему то, за чем он пришел. А его интересовал вопрос, который интересовал всех, о возможности войны. Ее ответ содержал только шесть слов: "В этом году войны не будет". Скептически настроенный аристократ не был впечатлен, потому что он сказал, что Гесс и другие сотрудники фюрера часто бывали у Эльзы, и она, конечно, имела полную информацию об их запросах.

Так говорил барон фон Цинсцоллерн и другая зажиточная публика, с которой Ланни познакомился во время своего пребывания в этой столице хорошего пива и Gemütlichkeit . Нацистам удалось уничтожить многие свободы мюхенцев, но не их свободу шутить. И все же, как ни странно это может показаться, этот любящий удовольствия джентльмен относился с пониманием к потребностям Германии в колониях и к её праву на расширение. На самом деле прошло много лет с тех пор, когда Ланни встречал в Германии людей, которые не считали, что Германия должна была расширяться. Он решил, что последние из таких лиц, должно быть, были пойманы и были либо обезглавлены или заперты в концлагере.

Утром в понедельник 19 сентября радиостанции в Европе раструбили на всех языках о результатах обсуждений английских и французских глав правительств в Лондоне. Это был ультиматум, который был предъявлен Праге. С лицемерием, не часто встречающимся даже в дипломатическом мире, два великих правительства сообщили маленькому и беспомощному правительству, что оно должно разорвать свою страну на части для "поддержания мира и безопасности жизненно важных интересов Чехословакии". Маленькая страна должна была вернуть в рейх "районы, в основном заселенные судетскими немцами". Ответ должен быть дан "в кратчайшие сроки", на том основании, что "премьер-министр должен возобновить переговоры с герром Гитлером не позднее, чем в среду, а то и раньше, если это возможно". Ультиматум не говорил, что будет сделано правительству в Праге в случае отказа от выполнения. Предположительно, герр Гитлер будет сам участвовать в этой части процедуры.

Для Ланни Бэдда этот ультиматум был похож на сообщение о смерти Труди. Он был уверен, что услышит эту новость, и до сих пор в глубине души переживал это событие. Он выключил радио и какое-то время, энергично ругаясь, ходил взад и вперед по комнате. Затем он напомнил себе, что он был агентом президента, и вызвал по телефону Гесса в Бергхофе. Он уже написал преисполненное признательности письмо, в котором благодарил заместителя за его гостеприимство. Теперь он сказал: "Фюрер проявил величайшее искусство дипломатии". Ответ был: "Он далеко не уверен об этом. Приезжайте и скажите ему об этом". Так Ланни очутился за рулём в теплый солнечный день с мягкой дымкой над горами и без малейшего дуновения ветерка, который мог поколебать миллионы еловых иголок. Ко времени своего прибытия он уже тщательно продумал свою программу, и опять стал учтивым царедворцем и восхищённым другом.

Фюрер принимал ванну, как объяснил один из его помощников. Это было его обычаем, когда он находился под нервным напряжением. Ланни согласился, что теплая вода расслабляет, но не спрашивал, действительно ли это было так. В Мюнхене говорили, что фюрер принимал три ванны каждый день. Определенное "лечение природными средствами". Доктор этого города Буммке прописал эту схему лечения, и фюрер следовал ей, хотя поссорился с пожилым консультантом. Трудно понять, во что можно верить в Мюнхене о том, что случилось в Вене. В двух городах чувство юмора, казалось, превалировало над строгой заботой о фактах.

В большом зале Ланни встретил молодую женщину, одетую в английский дорожный костюм. Высокая, прямая блондинка с прекрасными правильными чертами лица, совершенное воплощение арийской мечты фюрера. Ланни однажды встречал ее на скачках в Англии, но она не помнила его, и он должен был напомнить ей при случае. Она была одной из двух дочерей лорда Редесдейла, горячего сторонника нацизма. Её звали Юнити Валкири Фриман-Митфорд. Её сестра была дважды замужем за сэром Освальдом Мосли, лидером Британского союза фашистов. Второе бракосочетание состоялось в Германии, с фюрером в качестве шафера. Юнити произносила нацистские речи в Гайд-парке, и газеты считали её одной из самых увлеченных поклонниц Ади. Она следовала за ним, куда бы он пошел, и сплетничали, что она собиралась выйти за него замуж, и, таким образом, привести к союзу двух стран. Было неясно, как далеко собирался Ади следовать этой программе, но было хорошо известно, что он любил смотреть на красивых девушек, а Юнити отвечала этой цели. У нее были золотые локоны до плеч, и ей было двадцати четыре года.