Эптон Синклер - Агент президента

Ланни со всем соглашался. И после того, как он выпил кофе и съел тосты, он почувствовал себя лучше. Он попросил одну из газет и уселся в библиотеке, чтобы прочитать её. Между прочим, он хорошо оглядел третье окно с северо-западного угла и убедился, что ковер был не слишком грязным, и что длинные бархатные шторы висели должным образом. Закончив читать, он разыскал Эдуарда фон Рата в офисе и сказал: "Герр фон Рат, я прочитал новости, обдумал их и пришёл к выводу, что это очередная буря в стакане воды, на которые я нагляделся в этой нестабильной стране. Я больше не чувствую, что я в серьезной опасности, пока буду заниматься своим картинным бизнесом и держаться подальше от тех, у кого возникли проблемы с полицией".

— Ich verstehe, Herr Budd. Было очень приятно быть в вашей компании.

— Я знаю, что Его Высокородие был встревожен моим присутствием здесь, и причины его тревоги понятны и заслуживают уважения. Не будете ли вы так добры, передать ему моё почтение и уведомить о моём решении?

— Selbstverständlich, Herr Budd.

— Я знаю, что правила приличия требует от меня поблагодарить его лично за его гостеприимство, но при этих своеобразных обстоятельствах было бы неразумно для меня даже навестить его, позвонить по телефону или написать ему.

— Ja, ja, das wird er einsehen.

— Если он позвонит, вы можете сказать ему, что гость ушел, не называя моего имени, и когда вы увидите его, передайте ему мою глубокую и искреннюю благодарность за его любезность.

— С удовольствием, герр Бэдд.

— Не говорите никому, что я был здесь, и будьте уверенны, что я буду не менее осторожным.

— Ваша осторожность заслуживает восхищения, герр Бэдд, и все мы наслаждались вашей компанией.

— Будьте так добры, передать мой Lebewohl остальной части вашего персонала, так как я не хочу отрывать их от работы. Хайль Гитлер!

— Хайль Гитлер.

Бойся гостя стоячего! Ланни зашёл в свою комнату и сложил свои немногочисленные пожитки в сумку. Его автомобиль был доставлен в крытый подъезд к дверям, место, которого никогда не забудешь. Он уехал, чтобы никогда больше не возвращаться, так он надеялся. По крайней мере, пока шато снова не станет французским, а он смог бы взяться за распродажу нескольких достаточно хороших картин.

Конспиратор настолько вообразил себя Кагуляром, что из предосторожности в отель к Хофману не поехал, а позвонил ему в гостиницу. Слесарь встретил его на улице, и, убедившись, что за ними не следят, они взяли такси до отеля Монка. Там они устроили то, что называется мужским трёпом! Три ветерана войны. И весь мир знает, как старые солдаты любят переживать свои битвы снова. Они хотели узнать все детали приключений Ланни: как он сумел заставить графа Герценберга принять его, кого он встретил в шато, как вели себя собаки и сторож. Все эти вопросы были предметом тревожных догадок, а теперь, услышать истинную историю было, как побывать за кулисами истории.

Они не добились своей цели, но сделали все возможное, и Ланни поспешил заверить их, что он это понял. Задача, которую он поставил, лежала за пределами его возможностей. Хофман и Монк были убеждены в этом с самого начала и говорили ему об этом. Они не видели никакой надежды для художницы, но, как практичные люди, они не могли вести себя иначе. Слесарь может проникнуть во французское шато, но не в цитадель нацизма. Так и Монк, он же капитан Герцог, он же гауптман Брантинг, сказал, что у него была рота жестких бойцов, ожидавших его в красных холмах Арагона, и это было то место, где можно было бы спасти Труди Шульц.

Трое улеглись спать, а затем приняли ванну и поели. Вечером Ланни имел разговор с каждым из них по отдельности. Монк настаивал, что он потерпел неудачу и не заслужил оговоренной суммы. Но Ланни сказал, что капитан выполнил все, о чём договаривались, и провал был не его, а Ланни. Монк связался со своей женой через подполье, и она, и дети должны были быть в Париже через несколько дней. Они договорились, что Ланни должен был получить сто тысяч франков из своего банка, около четырех тысяч долларов, а в течение нескольких следующих дней Монк разменяет их, чтобы в банкнотах не было последовательных номеров. На одну половину он приобретёт чеки Америкэн Экспресс для своей семьи, а другую половину он передаст в подполье для продолжения работы Труди.

Профессор Адлер, как он сообщил, как-то пронюхал о похищения Труди и бежал из Парижа, но теперь он вернулся. Он отрастил седую бороду, и был уже не кларнетистом, заметное занятие. Он живет в другом рабочем районе и планировал зарабатывать на жизнь переводами. Только три человека знали о нем, Ланни, Монк, и тот раненый, о котором Монк говорил Ланни в Испании. Ланни должен был написать Адлеру кодированное письмо, и они должны были встретиться на улице, как и в старые времена. Это было похоже на возвращение Труди. Самая важная работа, которую Труди поручила ему. А Труди-призрак это подтвердит. По крайней мере, это даст ему повод для продажи большего количества картин и получения больше денег.