Эптон Синклер - Агент президента

Ланни заявил: "Каждый доллар, какой есть у меня, будет предоставлен для вашей защиты, а в случае необходимости я возьму взаймы у моего отца. Вы говорили, что не позволите мне заплатить вам, но я заверяю вас, что если вы предоставите нам эту услугу, то я найду способ, чтобы вознаградить вас так, что вы это не отвергните".

Пока происходили эти вещи, Бьюти Бэдд проживала в гостинице, проводя время так, как она всегда делала. Около сорока лет она заводила друзей в Париже, и теперь они приглашали ее, и она без устали посещала их днем и ночью. Она вышла замуж за "праведного" человека и была совершенно уверена, что он облагородил и изменил ее, но как-то это не помешало ей верить, что высший свет был столь же велик, каким он считал себя. Она хотела, чтобы Ланни сопровождал ее. Он был обаятельным эскортом, и когда она видела, какой успех он имел у важных людей, она была готова лопнуть от гордости, хотя ее корсаж уже был опасно туг. Ланни сопровождал её время от времени, это давало ему возможность получать информацию о том, что происходит, встречаться с нужными людьми, говорить им правильные вещи и уводить разговор в нужные ему направления.

На одном чрезвычайно фешенебельном приёме он столкнулся с американским послом, тем же "Биллом" Буллитом, который был среди американских сотрудников на мирной конференции, и к кому Ланни присоединился в знак протеста против того, что они считали неудовлетворительными условиями урегулирования. Как много воды утекло за восемнадцать лет! "Билл" был послом в России, где он заработал интенсивную неприязнь к режиму. Теперь он сам получил перевод в Париж, где он смело выступал против союза Франции с Россией, хотя не знал, что из этого выйдет для него самого. Уильям Христиан Буллит, любезный богатый плейбой, как и сам Ланни, написал в юности роман, высмеивавший торжественный снобизм своего родного города Филадельфии. Теперь он выглядел круглолицым, склонным к облысению, серьезным и абсолютно правильным в вечерних одеждах. Он был одним из первых приверженцев Нового курса и ходили слухи, что он иногда писал речи для президента. Ланни мог вызвать сенсацию, если бы сказал: "Я написал чикагскую карантинную речь". Но он, конечно, этого не скажет.

Он быстро придумал и заметил: "Вы знаете, Билл, вы, вероятно, в скором времени будете иметь дело с новым французским правительством".

"Вы думаете, что это будет в очередной раз Блюм?" — спросил посол, готовый говорить о политике, думая, что Ланни может иметь инсайдерскую информацию.

"Ничего подобного", — ответил искусствовед. — "Я имею в виду Кагуляров".

— О, Боже мой! Вы что принимаете этих людей всерьёз!

— Я хотел бы рассказать вам, что я знаю об их военных приготовлениях.

Остальная часть фешенебельного общества была забыта, и Буллит увёл молодого человека на террасу. Стоял теплый вечер, хотя была поздняя осень, и они нашли два стула. "Слушай, старик", — сказал посол. — "Я тот человек, который имеет право знать о таких вещах".

— Вы, наверное, уже слышали о заговоре.

— Люди говорят с вами гораздо более свободно, чем они делают это с человеком в моем положении. Расскажите мне, что вы слышали.

— Так случилось, что мои источники являются конфиденциальными. Вы знаете позицию моего отца, и, возможно, вы знаете, кто мои друзья.

— Вы можете рассчитывать абсолютно на мою осторожность. Я не скажу ваше имя ни одной живой душе.

— Даже в ваших шифровках?

— Конечно. Вашингтон не спрашивает, откуда я это знаю. Они удовлетворены, тем, что я знаю.

Ланни объяснил: "Я не могу позволить себе принять сторону в этих гражданских войнах, потому что у меня есть деловые связи в разных странах, как и у моего отца. Но мы, американцы, и вы действительно должны знать, куда сейчас дуют ветры".

Так сын владельца Бэдд-Эрлинг Эйркрафт сообщил по секрету новости о тайных складах оружия, финансистах, которые поддерживали заговор, о гитлеровских агентах, которые давали средства. Это было не больше, чем за месяц до переворота и до того, как по выражению Гитлера, "покатятся головы". Буллит задавал много вопросов, и Ланни усмехнулся внутри себя, чувствуя уверенность, что посол в эту ночь спать не будет, а будет готовить шифровку в Госдепартамент или, возможно, напрямую президенту. ФДР прочитает её, но будет знать, что Ланни Бэдд был первым, и так Ланни станет самым хорошим мальчиком!

Но в этой игре он имел более серьезные цели. Долг платежом красен, и в том случае, если Гораций Хофман попадёт в беду, у Ланни будет основание просить заступничества. Кроме того, он хотел выяснить, что Буллит знал о Шато-де-Белкур. Он сказал: "Я не знаю, кто даёт на заговор больше денег, Курт Мейснер или граф Герценберг. Я понимаю, что один работает на Вермахт, а другой на Эсэс".