Эптон Синклер - Агент президента

"С этим все в порядке", — сказал Монк. — "Когда собираешься убивать людей, как я это делаю, то, конечно, не надо стесняться лгать им, или о них".

— Я говорю о лжи Хофману, который, я уверен, хороший парень.

— Я предполагаю, что он предпочел бы не знать, что вы социалист или имеете какие-либо политические связи. Если он ничего не знает об этом, то, что он делает это в чисто гуманитарных целях. Те нацисты, которые держат женщину в заключении, являются преступниками, и никто не должен брезговать взять над ними верх.

"Хорошо", — сказал Ланни. — "Тогда давайте скажем, что вы узнали о тяжелом положении Труди и пришли ко мне, потому что вы знали, что я помогал ей продвигать её рисунки. Я покажу её эскизы Хофману и постараюсь убедить его в том, что она реально существует. Я думаю, вам лучше подняться по социальной лестнице со ступеньки моряка. Кем вы еще были?"

— Некоторое время я был секретарем профсоюза, точнее социалистического союза.

— Мы можем снять Розовый ярлык. Вы были секретарем союза, и вы нанимали Люди Шульца в качестве коммерческого художника, и в его мастерской познакомились с его женой. Теперь вы узнали от беженцев в Париже, где она, и пришли ко мне за финансовой поддержкой. Я объяснил вам позицию моего отца и мою собственную. Я вложу свои деньги, но только при условии, что мое имя никогда не будет упомянуто никому. Я познакомлю вас с Хофманом, и вы убедите его помочь вам. Вы не скажете ему, что я собираюсь быть в шато. Вы немец, и у вас есть сообщник, работающий там. Все, что делаю я, это плачу кучу денег. Вы можете сказать Хофману, что я заплачу ему за работу любую сумму в пределах разумного.

— Вы подтвердите это?

— Конечно. Но я думаю, что это предложение должно исходить от вас, потому что вы тот, кто откопал дело и хочет все организовать. Вы расскажете ему всё эмоционально, как друг Труди, в то время как я заинтересовался этим делом только потому, что я считаю ее великим художником. Вы знаете, как это у нас, богатых людей, мы позволяем другим делать грязную работу.

Бывший моряк и солдат часто не улыбался, но этот юмор был в согласии с марксистской идеологией, и он ответил на американский манер: "Вот именно!"

Капитан прошелся по плану ещё раз, ища недостатки. И, наконец, он сказал, что готов работать с ним и посмотреть, как его можно улучшить. Даже в той степени, что посетит спиритуалистический сеанс ради Труди! Ланни дал ему определенную сумму денег и сказал: "Купите себе костюм получше и снимите номер в гостинице. Я позволю Хофману привести мадам к вам, потому что он уже научился, как вести эти дела, а Текумсе склонен не тратить время в спорах со мной". Ланни мог читать мысли крутого "мониста", услышавшего подобную фразу. Он добавил: "Считайте это игрой и играйте в нее в соответствии с правилами".

"Хорошо", — сказал другой. — "Скажите им".

Ланни изложил, как надо относиться к мадам и ее "контролю". Ничего важного там произойти не может, только это может показаться утомительным, и выглядеть очень глупым. — "Что бы ни случилось, даю вам слово, что я не сказал ни одного слова старухе о вас, и не скажу. Какое имя вы возьмете?"

— Какое скажете.

— Хорошо, вы мсьё Брантинг. Я скажу Гофману, что встретил вас в Берлине много лет назад. Вы хотите провести испытание, и по этой причине я ничего больше о вас ему не скажу. Вы верите моему слову?

— Да, конечно же, геноссе Бэдд.

— Не позволяйте, чтобы лишнее не соскользнуло с вашего языка снова. Лучше называть меня Ланни. Когда сеанс закончится, вызовите такси и отправьте мадам в кинотеатр, это самая большая радость в её жизни. А вы познакомитесь с Хофманом и скажете ему все, что, по вашему мнению, требуют обстоятельства. Пригласите его на обед и заставьте его чувствовать себя хорошо. С этого момента вы босс!

Так у них проходил сеанс, и Текумсе рассказал, что старик с пушками ходил вокруг него. Старик жаловался, что был одинок и до сих пор не мог найти свою жену. Он больше не беспокоится о потерянном золоте, ибо, в конце концов, кого золото когда-либо сделало счастливым? Это звучало не как Захаров, но, возможно, он стал одухотворенным. Текумсе заметил: "Его золото зелёный виноград". Создавалось впечатление, что человек каменного века становился мудрее. Текумсе никогда не любил сэра Бэзиля, и, когда тот ушёл, вождь сказал: "Бум, бум, бум — двадцать один выстрел".

Затем пришла маленькая девочка со светлыми волосами, заплетёнными в косички, и обращаясь к кому-то, она называла его" Пэй-та". Это удивило Монка, ибо это было его детское прозвище. Он был крещен Питером. У него была маленькая сестра, которая умерла в детстве, и которую он едва помнил. Теперь она говорит, что была счастлива в мире духов, и сохранила свою любовь к нему. Это было не совсем доказательством, но имя было необычным, и Монк не мог понять, как кто-то в этой компании мог слышать его.