Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

Хоуп отметил ее тактику и одобрил ее. Он уже в достаточной мере встряхнул их своими разговорами о религии. Такие люди никогда не сумеют ничего понять в Вере. Впрочем, им это и не требуется в той мере, в какой нужно ему, подумал Хоуп, и они никогда не жаждут веры так, как он. Они прокляты, как сказали бы напыщенные проповедники, — а он сам? Сам он был тем грешником, которого станут прощать и до семи и до семижды семидесяти раз, ибо Господь жил в его душе. Понимание, которое снисходило к нему очень редко, заставляло его смотреть на Амариллис с большей добротой, чем обычно. Он видел, что она очень красивая молодая девушка, прекрасно одетая — он так и пожирал взглядом ее одежду, оборки, кружева, складки, скрывавшие тайные прелести, — и рассуждающая гораздо умнее, нежели следовало молодой леди.

— Путешествие! — подхватил он. Его внезапно ослепила и обрадовала идея, которая была способна разрешить все — все! — его проблемы. — Конечно!

Все свое внимание Хоуп перенес на мисс д'Арси, и, как в Грасмире, когда в течение двух недель он сопровождал ее всюду, составляя ей компанию в ее неторопливых прогулках по окрестностям, устраивал неожиданные пикники и экскурсии в Виндермир, чтобы прокатиться на лодке под луной, она снова подпала под его власть и восхваляла свою решимость отправиться за ним следом в Баттермир и отыскать его. Она и без того едва не потеряла этого многообещающего поклонника; случись такое по вине полковника Мура, ему бы уже никогда не стать для нее тем добрым опекуном, которому она до сих пор щедро дарила свою любовь и уважение.

— Я очень мало путешествовала, — заметила она, и ее прямой взгляд так и приглашал его взять ее в кругосветное путешествие.

— Да, — пробормотал он, все еще до такой степени поглощенный своей новой идеей, что почти перестал воспринимать действительность.

— Путешествие никак невозможно. — Орудийный залп полковника Мура разнес все мечтания, заставив Хоупа вернуться к реальности. — Франция просто использует время, чтобы перегруппировать войска. Этот договор — совсем не мирный договор: это лишь перерыв в военных действиях, не более того.

Он глянул в сторону Хоупа, ожидая одобрения и чувствуя по поведению Амариллис, что ему бы лучше позаботиться о мире в собственной семье и о своем мирном договоре.

— Я так не думаю, — возразил Хоуп, — хотя я слышал, как употребляли подобную фразу… и употребляли ее люди из высшего света, как вы сами. Но могу предположить, что французы желают мира не меньше, чем англичане. И, как вы понимаете, они не могут вторгнуться в нашу страну, поскольку она расположена на острове. Бонапарт — армейский человек, мистер Мур… вы должны это признать, а мы — морская нация, как сказал бы вам хозяин этой самой гостиницы, если бы ему предоставили такую возможность.

Мура несколько задела подобная ссылка на обычного содержателя гостиницы: на сей раз этот чуждый условностей дворянин испытал нечто вроде светского снобизма и возмутился.

— Не вижу, каким образом хозяин гостиницы мог бы принять участие в нашей беседе, — заметил он, ему представлялось, будто он вполне справился с собой и сумел сдержать собственный гнев.

— Мистер Робинсон весьма необычный содержатель гостиницы.

— И тем не менее, — настаивал Мур. Таков был его приговор.

— Он приводит примеры горячей любви англичан к своему морскому флоту и искусству мореплавания, — живо продолжал Хоуп, вновь обретя уверенность в себе. Теперь он знал наверняка: на досуге он сможет вернуться к своей идее. — Мы — остров, который может дать фору всей Европе в вопросе мореходства, и слава Богу! Море — это наша дорога и наша защита. Если мы забудем об этом, вот тогда мы наверняка проиграем, но, как сказал бы вам Джозеф Робинсон, мы об этом не забываем: мы — нация мореплавателей, моряков, рыбаков, навигаторов; мы живем на море, мы и независимость свою имеем только благодаря морю, и никогда Бонапарт не сумеет это преодолеть.

— Наш морской флот полон предателей, — заволновался Мур, сам не понимая отчего. Что это за неожиданный гимн морю? — Вы только посмотрите, что они сделали в Спитхеде и Норе [39] В Спитхеде и Норе в 1797 г. были подняты мятежи моряков против тяжелых условий службы. . Посмотрите только на эти банды воров и убийц в порту Тилбери — республиканцы, мятежники, предатели, устроившие блокаду этой стране и своему же собственному народу во время войны! Флот показал себя во всем блеске, сэр, но не просите меня восхищаться ими. Они мятежники. Они желают низвергнуть нашего короля и конституцию. Они — отбросы, и когда мы с ними разделаемся, то большую часть из них перевешаем. Хотя повешенье для них — слишком мягкий приговор!