Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

Он ехал верхом в долину Борроудейл, устье которой открывалось всего в паре миль от Кесвика. И хотя Хоуп прожил в этом краю не больше недели, ему казалось, будто все здесь знакомо ему с рождения. Однако Борроудейл изумил его. Хоуп намеренно выбрал этот, самый достопримечательный, окружной путь до Баттермира именно оттого, что был весьма наслышан о богатых марганцевых рудниках в долине Борроудейл. Разработку руд здесь разрешалось вести всего раз в семь лет, дабы оградить залежи от быстрого истощения и должным образом контролировать продажу этого уникального минерала, который применялся во множестве областей, начиная от пороха для ружей и заканчивая красками. Джордж Вуд намекал, и довольно откровенно, насчет «парней», которые знают, как миновать охрану и проникнуть на рудники ночью. Он дал понять, что существуют оживленные тропы, проложенные контрабандистами через самые высокие горы, и ведут они прямиком к побережью, где руду переправляют в Ирландию или обратно в Ливерпуль и Суонси. Джона возбуждала сама мысль о возможной наживе, и исходя из таких соображений он приговорил благородного Александра Августа к обязательной поездке по туристическим местам Озерного края — в Челюсти Борроудейла. Он рысью миновал Лодорские водопады, не испытывая ни малейшего желания остановиться и полюбоваться на них.

Он хотел поскорее покончить с этой долиной. Частенько выглядывая из окна гостиницы «Голова королевы», да и прогуливаясь по Кесвику, он проникся любовью к пастбищам Скиддау, заросшим папоротником. Здесь же, в Борроудейле, вся поверхность долины была покрыта вулканическими камнями. Путешественники не заглядывали сюда. Разве только какие-нибудь геологи. Однако сам Хоуп едва не остановился, завороженный картиной, свидетельствовавшей о столкновении двух стихий. Они словно обрушились друг на друга в яростной схватке, оставляя за собой вздыбленные, зазубренные волны, прорезавшие трещинами гладкий камень. Раскаленная лава сотен извержений словно в печи переплавила всю эту долину и разбросала по ее поверхности каменные глыбы, свисавшие с крутых скал. Они опасно громоздились даже на тропинке, которая, неуверенно петляя, врезалась в склоны холмов, протискиваясь между несколькими хижинами. Эти строения едва ли можно было бы назвать домами. Ветхие, они нависали над шатким, наскоро залатанным мостиком шириной всего в две пяди, который пересекал поток, питавший озеро. Та часть его сознания, что принадлежала Александру Августу, соблазнялась идеей заехать в деревню и слегка отдохнуть. Поселение это выглядело вполне живописно, несмотря на хмурые серые небеса над головой: над печными трубами клубился дым, соломенные крыши, козы, гуси, обыденная магия деревенской суеты. Но для Джона эта живописная прелесть означала лишь осознанное примирение с беспросветной нищетой, убогие, горькие зимы, скудное питание, болезни, ревматизм и в лучшем случае унизительное, жалкое существование. Он стиснул зубы и рысью направился дальше.

Он миновал Боудер-Стоун. Все ему говорили, что он должен обязательно остановиться и осмотреть эту «ужасную скалу», балансирующую на крошечном пятачке земли высоко над долиной, как дамоклов меч. Но пейзажи, равно как и местные достопримечательности, занимали его лишь в тех случаях, когда существовали некие определенные резоны.

Прямиком направляясь к Челюстям Борроудейла, Хоуп пустил галопом прекрасного коня, которого любезно оседлал для него мистер Вуд, с недавних пор ставший ему добрым другом.

В Роствейте он приметил заведение, которое, по его предположению, могло оказаться местной гостиницей.

Время близилось к полудню, он устал, и о завтраке — холодной ветчине и пиве — остались одни воспоминания. Оказавшись после дневного, хоть и сумрачного, света в темноте кухни, он сию же минуту угодил ногой в какие-то кастрюли и сковороды, которыми был сплошь уставлен выложенный плиткой пол. Грохот посуды всполошил женщину, она неожиданно появилась из боковой двери и довольно резко отчитала его.

— Мне просто стало любопытно, мэм, — сказал Август, прикладывая руку к сердцу и склоняя не покрытую париком голову, — не мог бы путешественник найти здесь немного пищи и питья.

— У нас тута нету никакого питья, окромя пива, — заявила женщина с обескураживающей прямотой.

Она явно была не в настроении принимать гостей. Кроме прочих обязанностей по дому, ей почти все утро пришлось простоять в холодном пруду с жестким, каменистым дном, пытаясь привлечь к своим босым ногам пиявок. Однако же за все это время присосалась только парочка, да и то совсем уж мелких.