Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

К тому же тысяча фунтов! Для меня тогда — впрочем, как и теперь, Мэри, — для меня тогда одна тысяча фунтов являлась олицетворением громадного дома, прекрасного экипажа, самой изысканной одежды и связей с обществом Англии — Европы! Это было истинное, неисчислимое состояние для того наивного мальчика, каким я тогда был. Каким бы добряком ни был мистер Сейворд, он все же стал торговцем поневоле: имея благородное происхождение, он вынужден был заняться торговлей из-за того, что его семья совершенно разорилась. Привычки он имел самые грубые, к тому же отличался немалым высокомерием истинного провинциального джентльмена. Однажды, когда я уже работал у него больше года, да, пожалуй, почти два года, он натолкнулся на меня на улице Честера, где я бродил среди торговых палаток, коротая те полдня, которые он мне дал в качестве выходного. «Ты, должно быть, хочешь себе чего-нибудь купить?» — поинтересовался он. «Именно так», — ответил я довольно самонадеянно. «А чем же ты собираешься платить?» — вновь спросил он. «Вот этим», — ответил я, разжимая ладонь, в которой у меня была зажата целая гинея, это были скудные деньги, которые мне удалось скопить за два года работы. Где-то я получал чаевые, что-то просто находил, роясь в отходах. «Отдай их мне, — велел мой хозяин, — людям вроде тебя не следует иметь наличные деньги и тратить их». И он забрал у меня мою гинею.

Но тысяча фунтов. Кто мог отнять у меня такую сумму?

Мои мечты были прекрасней, нежели «Тысяча и одна ночь». Конечно же ты можешь понять мое состояние. Признай теперь — ведь нечто подобное, некоторая доля того восторженного чувства, испытанного мною в мои пятнадцать, посетила тебя, когда ты была на десять лет старше меня тогдашнего и куда более чистой, более рассудительной в тот момент, когда я впервые сделал тебе предложение. Надеюсь, так оно и было, если же это совсем не так, то это было бы противно человеческому естеству: такая скромная и невинная, как ты, — редчайшая женщина из всех, кого мне доводилось встречать, — и хотя ты всеми силами пыталась оттолкнуть меня и приняла мое предложение исключительно из-за любви ко мне, все-таки моя, хоть и не слишком знаменитая генеалогическая линия и те блестящие перспективы, которые открывались пред тобой, должно быть, произвели на тебя немалое впечатление. А теперь представь только, как подобное будущее могло потрясти сознание скромного мальчика, которым я тогда был!

Мне подумалось, что Сейворд мог создать мне некоторые проблемы, и потому я рассказал ему обо всем без утайки. К моему полному изумлению, он был вполне доволен таким раскладом событий, однако его радость по большей части была вызвана тем, что он намеревался произвести впечатление на благочестивого и честного мистера Пауэлла, чья непогрешимая честность и воздержанность слегка раздражали моего веселого хозяина.

Мы поженились приблизительно через месяц, оставив ее опекуна разгребать многочисленные подарки и получив банковский чек на сумму не менее чем тысяча пятьсот фунтов от лорда Роберта, который заявил, что весьма доволен выбором невесты.

Мы отправились в Лондон, будучи уверенными, что ничто на свете не способно омрачить существование пары столь юной, полной жизни, смелой и богатой. Мы арендовали маленький, но вполне уютный домик в Мейфэре, я нанял фаэтон, мы посещали кофейню на площади Ковент-Гарден, ходили в театр, беседовали о политике, и вскоре моя жена обзавелась друзьями, которые охотно делились с ней новинками моды, которая представляла собой быстро меняющуюся смесь изобретений и подражаний, и, еще будучи совершенно неокрепшим юношей, которому и шестнадцати-то не исполнилось, совсем еще недавно забитый ученик торговца, теперь я должен был играть роль изысканного юноши.

Для меня это не представляло особой трудности. Я хвастался связями своей жены, о которых лорд Роберт Маннер любезно предоставил мне информацию во время нашей весьма короткой, но вполне приятной беседы, перед семейством Ратлендов. Я также признаю, что хвастался поместьем Хэтфилд-Холл в Дербишире, который весьма трудно обнаружить даже на самой подробной карте, и что я оформил свой дом в определенном стиле, объяснив, что прибыл в Лондон, в то время как двести человек в поместье старательно разбивают сад с прудами, согласно пожеланиям моей жены. Я рассказывал о собственном героизме, который не раз проявлял во время охоты, хвастался тем, как насмерть загонял лису с помощью своры гончих. Милая Мэри, именно так я и говорил, и все время лгал при этом.