Мелвин Брэгг - Дева Баттермира

— Возьмите это для бедных прихожан, — предложил он Николсону, — или поступите с этими деньгами, как сочтете нужным.

Благодарность Николсона только еще больше улучшила расположение духа Хоупа. К тому времени, когда они со священником вернулись в маленькую гостиницу, полковника переполняло нетерпение.

Что касается страхов мисс Скелтон, то они выражались в игривом и в то же время непрекращающемся перечислении всех благ и выгод, которые сулил брак с приходским священником. Николсон, несмотря на все преграды, продолжал свои ухаживания, и Хоуп искренне полагал, что тот получает удовольствие уже от одной только эфемерной надежды добиться ее руки, даже если холодное и отчужденное отношение к нему молодой женщины станет причинять ему и вовсе нестерпимую боль. Когда Хоуп со Скелтоном наконец-то вышли на улицу покурить, мисс Скелтон пришла в негодование от того, что ее оставили наедине с серьезным и печальным Николсоном, который все время чего-то ожидал от нее. В течение последующих нескольких дней мисс Скелтон во всех подробностях в своем дневнике описывала эту встречу с Хоупом, который то ли пытался заставить ее ревновать, то ли испытывал ее. А преподобный Николсон все эти дни сплетал короткие минуты их общения в бесконечную нить сладостных и в то же время несбыточных надежд.

— Для таких отдаленных мест, как эти, земля в здешних долинах не такая уж дешевая, как вам могло показаться, — заметил мистер Скелтон. — Большая ее часть принадлежит дворянству, и вам, сэр, нет никакой надобности объяснять, насколько наши аристократы дорожат своею поместной землей. Были ли за всю историю мира более прочные семьи? В этих краях есть семьи — взять хотя бы семью Лоутерсов, хороший пример, — которые заложили основу своего благополучия еще за сто пятьдесят лет до Завоевания и все еще приумножают свое богатство.

— Они всеми силами стараются сохранить свои права на наследование, не так ли? — поинтересовался Хоуп.

— Да, и в этом отношении весьма упрямы, — заметил Скелтон.

— А не знаете ли вы, как можно заставить их передумать?

— Вам придется встать как можно раньше, — задумчиво сказал Скелтон, пытаясь показать, что и сам он встает с первыми петухами и что конечно же этот серьезный вопрос не стоит обсуждать вот так, походя, попыхивая трубкой: хитрый план Хоупа развивался полным ходом и, конечно, был под контролем.

— Полагаю, — заметил Хоуп, — хитрость заключается в том, чтобы в первую очередь забрать у них общественные земли [40] Отторжение общественных земель в пользу дворянства началось в начале XVII в. в Англии и продолжалось вплоть до конца XIX в. .

Это несколько подорвало бы их хозяйство и сломило бы их непримиримый дух.

— Именно. — Скелтон кивнул, одобряя подобную рассудительность.

— А затем, если вам улыбнется удача, они просто вынуждены будут продать земли.

— Именно таким образом я и приобрел те земли, что лежат дальше, в верховьях долины. Старая добрая семья Фостеров владела ими испокон веку… но она просто не могла выжить. Очень набожные и приличные люди. Но им пришлось продать земли.

— Продать или умереть от голода…

— Боюсь, что так и есть. Закон жизни, полковник…

— И много было претендентов на их владения?

Скелтон с заговорщицким видом щелкнул себя по носу и громко, отрывисто расхохотался.

— Нас даже можно считать неплохой перспективой для тех фермеров, которые умирают с голода, не так ли?

— Не обязательно, сэр. — Скелтон не понял скрытого смысла, заключенного в вопросе, который был задан со столь невинным видом. — Сам я накупил земель вполне достаточно и, в отличие от ваших пэров, был бы не прочь продать лишние акры.

Первую попытку прицениться Хоуп сделал, а затем, отговорившись неотложными делами, наотрез отказался остаться и обмыть сделку. После короткого разговора с мисс Скелтон он уехал, первую милю его сопровождал преподобный Николсон, чье общество полковнику с каждым разом нравилось все больше.

— Итак, понадобится неделя на получение разрешения, — сказал он, взбираясь на коня.

— В Уайтхейвене, — подтвердил Николсон. — Только в Уайтхейвене.

Хоуп оставил его стоять посреди сельской дороги. Преподобный Николсон так смотрел вслед уезжавшему новому другу, словно тот стал для него настоящим сосудом — вместилищем всех его удач и надежд, — брошенным в открытый океан с берега Уайтхейвена.

Мэри отыскала Элис, ей хотелось довериться подруге, но когда она наконец привела ее в уединенное местечко — обе они все это время безустанно вязали, нисколько не утомляясь от привычной работы, — она вдруг почувствовала, что растеряла все слова. Чувства, которые она в тот момент испытывала, были слишком сложны и глубоки, чтобы выразить их словами. Ей не хотелось выглядеть кокетливой, растерянной или же сконфуженной, в любом случае это могло показаться глупым.