О. Григорьева - Набег

— Пошли, что ли? — Сигурд поглядел на Кьятви.

Старик задумчиво рассматривал полушубок привратника, беззвучно шевелил губами.

— Пошли! — вновь позвал Сигурд.

Глаза старика блеснули влажными каплями, рассеянно скользнули по лицу бонда.

— Ступай, найди княжну, — склоняясь к уху Сигурда, прошептал Кьятви и подтолкнул его к дверям.

Со стороны сеновала послышались какие-то шорохи, негромкий смех. Смеялась женщина.

Бонд уперся, вывернулся из-под руки старика.

— Иди-иди, — продолжал подпихивать его тот.

Торговля научила Сигурда думать очень быстро.

— Я не спешу, — он опустился на скамью, похлопал ладонью рядом с собой. — Садись. Ночь нынче теплая.

Подчиняясь его жесту, старик присел подле бонда, принялся всматриваться в темноту сеновала. Там торчала рукоять воткнутых в крутой бок снопа вил, белели на земле клочья сена.

В сене что-то зашевелилось. Вновь хихикнула женщина, в луче лунного света мелькнула голая нога, локоть, плечо.

Жар окатил Сигурда, разлился в паху — выскользнувшая из сенных завалов женщина была невероятно соблазнительной. Ее стройное, тонкое, с высокой грудью и круглыми бедрами тело казалось юным, почти девичьим. Распущенные волосы доставали до ягодиц, покрывали их шелковой завесой. Теперь Сигурд верил словам рыжего слуги — обнаженная женщина никак не могла быть Гюдой, у которой волосы были намного короче. Но и Айшей она не могла быть — ее они оставили на драккаре. Разве что ведьма умела летать.

Продолжая хихикать, женщина повернулась, протянула руку, помогая выбраться из сена кому-то еще. Наклонясь вперед, она что-то горячо зашептала, потом вытянула руки, обвила ими шею вылезшего из снопа мужчины. Не обращая внимания на ее ласки, тот подтягивал штаны, пытался завязать узел на поясе. Она ластилась к нему, мешала.

— Пошла прочь!

Не ожидая толчка, женщина упала на землю, ее лицо высветило голубым лунным сиянием.

— Ингия? — узнал Сигурд.

Сухая ладонь старика зажала рот бонда. Другой рукой, неожиданно сильной, Кьятви сбросил Сигурда на землю:

— Тихо!

Упав, Сигурд угодил локтем в теплую липкую лужу. Перед ним промелькнула скамья, свесившийся с нее рукав полушубка, а под ним…

Круглое, плоское, как у дохлой камбалы, лицо толстенького привратника взирало на Сигурда широко открытыми мертвыми глазами. Рот был искривлен в невысказанной боли, горло рассекала длинная глубокая рана. Бедный служка был таким маленьким, что скамья скрывала его от чужих взглядов, поэтому Сигурд и не заметил его раньше.

— Приведи ту, вторую, — негромко приказал Ингии мужчина.

— Зачем? — Ингия подползла к нему, обняла руками его колени, запрокинула голову, словно ожидая поцелуя. — Я так долго ждала тебя! Вы послали к нам Стига, и я предала своего Бога. Я помогла Стигу, дала ему самую быструю лошадь, чтоб он быстрее привел тебя ко мне. Не моя вина, что по пути он не справился с простыми крестьянами и погиб. Но ты здесь, ты вернулся ко мне через столько лет. Помни, я помогла вам!

— Ты?! Да при чем тут ты, дура! — Мужчина склонился, накрутил волосы Ингии на кулак, оторвал ее от своих колен. — Приведи мне ту, другую женщину. Слышишь?

— Но зачем? Она плохая, некрасивая, — заныла Ингия. — Зачем она тебе?

— Я сказал, при…

Он осекся. В темном проеме монастырской двери появился худой высокий воин с факелом в руке. Отблески пламени прыгали по его обнаженной груди, высвечивали узор на плече — змея обвивала когти какой-то птицы с распластанными крыльями и острым изогнутым клювом. Воин вытянул руку с факелом перед собой, шагнул на двор. Ингия тонко пискнула и метнулась к своей пристройке. Скрывая ее, дверь глухо хлопнула, закачалась на старых петлях.

Кьятви отвел руку от лица бонда, прошелестел:

— Так вот кто к нам заявился…

— Кто? — не выдержал Сигурд.

Он уже понял, что варги заняли монастырь, даже догадывался как. «Она родом из варгов», — рассказывал про Ингию рыжий служка. Кровь оказалась сильнее Бога — сначала Ингия соблазнила привратника и отдала наворопнику [53] Наворопник — разведчик. варгов Ветра, а потом, поняв, что сородичи уже близко, убила соблазненного парня и открыла ворота. Монахи не стали сражаться с находниками — ведь их Бог учил смирению, а не войне. Если варги не убили их, то, должно быть, теперь они, как и ранее, сидели в кельях и молились своему Богу.

Воин с факелом подошел к растерянно переминающемуся любовнику Ингии, осветил его лицо.

— Я приказал тебе охранять ворота.