Уилдер Пенфилд - Факел

Но сейчас в них не было веселого блеска.

— Ты не позаботился о своей подружке, — сказал он холодно. — Я же сделал для нее все, что было в моих силах, да и для тебя тоже. А теперь ты, даже не поглядев на нее, торопишься упрекнуть меня за недосмотр.

— Да нет, я имел в виду совсем не…

Но Эврифон властно поднял руку.

— Погоди, — сказал он. — Мне очень жаль, что это дело затрагивает тебя как человека. Меня же оно затрагивает как асклепиада. Дафна, вероятно, была потрясена, хотя она мне ничего не говорила. Однако оставим в стороне наши личные взаимоотношения. Как врачи, мне кажется, мы понимаем друг друга. На празднике Аполлона некоторые из моих друзей не поняли твоей речи. Они решили, что ты сошел с ума и поносишь книдских асклепиадов. Но я тебя понял. Я знал, что ты говоришь искренне. Ты высказывал мои собственные мысли, говорил о пути, которому я был бы рад следовать, если бы мог. Мы в Книде тоже способны на дерзание, и у нас тоже есть свои возвышенные мечты.

В это время из ятрейона по ту сторону двора вышел высокий сгорбленный старик с длинной седой бородой. Гиппократ узнал прославленного врача Ктесиоха, у которого когда-то учился. Вслед за ним из ятрейона вышла группа молодых учеников.

— Вон идет наш бывший наставник, — сказал Эврифон. — Теперь, когда я, сменив его, стал главой здешних асклепиадов, он больше не живет тут, но часто приходит сюда беседовать с учениками, и я рад этому. Сначала я хотел бы показать тебе, как живут, лечат и учат книдские асклепиады сейчас. Я заходил к Фаргелии совсем недавно, и она спала. Последний раз ты был здесь еще в юности, так разреши, я покажу тебе, какие изменения я тут произвел.

Ятрейон и все прочие здания располагались на плоской вершине небольшого холма, которая была обнесена высокой стеной. Стоя спиной к воротам, Эврифон указывал на различные строения и пояснял:

— Вон там, справа, дом, в котором живем мы с Дафной. Операции и некоторые другие виды лечения по-прежнему производятся в ятрейоне. Слева палестра, она осталась такой же, какой ты видел ее когда-то.

Они направились к палестре и заглянули в открытую дверь.

— Мы реже лечим гимнастикой, чем твой брат Сосандр. Мы предпочитаем массаж и многого добиваемся с помощью растирания оливковым маслом, к которому добавляем различные лекарства. Масло хранится вот в этих амфорах. Мы переливаем его вон в тот чан и подсыпаем туда нужные снадобья. Если ты помнишь, на месте этого строения за палестрой прежде был дворик при доме Кте-сиоха. Мы его перестроили и теперь храним там наши папирусы. Это наша библиотека, где и ученики и асклепиады могут спокойно заниматься чтением. — При этих словах взгляд Эврифона оживился, а в голосе зазвучала гордость. — У нас собраны здесь все труды Алкмеона и много других сокровищ. В доме, примыкающем к хранилищу, где прежде жил Ктесиох, теперь живет его сын Ктесиарх с больной женой и единственным сыном. Вон он как раз бежит сюда. Видишь, одна из дверей их дома выходит в библиотеку, и когда она не заперта, мальчик часто прибегает к нам, чтобы поиграть с Дафной… Что это у тебя, Ктесий? Покажи-ка.

Ктесий с гордостью показал зажатую в руках черепаху.

— Мы с Дафной нашли ее вчера на лугу. — Лицо мальчика расплылось в улыбке. — Я вчера вечером принес ее потихоньку к себе в комнату, так что матушка не видела, и привязал за лапку около моей постели. Но она отвязалась и все кругом обмочила. Матушке она совсем не понравилась, и ей придется теперь жить до самой смерти во дворе у Дафны. Мы с Дафной построим ей домик. Хотите ее подержать? Только осторожнее, а то еще обмочит. Дафна говорит, что она носит свой домик на спине. Раз так, то построим ей второй домик — для хранения папируса.

Эврифон и Гиппократ улыбнулись, а Ктесий побежал через сад к двери Эврифона и что-то крикнул. Дверь распахнулась, и сердце Гиппократа вдруг замерло: на пороге стояла Дафна. Она приветственно помахала рукой, и дверь закрылась.

— Конечно, — говорил Эврифон, — мальчику дома скучно, ведь его мать совсем не встает. У нее отнялись ноги. А я был бы рад иметь такого сына, как Ктесий. У меня ведь нет сыновей. — Выражение его глаз изменилось, и он посмотрел на свой дом. — У меня есть только моя дочь…

Эврифон помолчал, а потом заговорил другим тоном:

— Больше всего я горжусь этой библиотекой и еще прекрасными результатами, которых нам удается достичь с помощью массажа и оливкового масла. Как ты полагаешь, могут ли лекарства проникать через кожу в кости? Однако сейчас не время для таких разговоров. Нам пора к Фаргелии.