Уилдер Пенфилд - Факел

Гиппократ кивнул и, прищурившись, посмотрел вдаль.

— Твои месячные, наверное, никогда не были особенно обильными, — сказал он, словно рассуждая сам с собой.

— А! Ты, наверное, асклепиад. Да, ты прав. А потом они и вовсе почти прекратились… Погоди-ка! Я знаю, кто ты. Ты Гиппократ.

Он наклонил голову, улыбнулся и прошел в гимнасий, не притворив за собой дверь.

Схватка только началась. На открытом пространстве посреди двора быстро кружили оба бойца. Греки не знали огороженных рингов, а удары наносились не по телу, но только по лицу и голове. Не было ни раундов, ни перерывов между ними, и схватка длилась до тех пор, пока один из противников не падал без сознания или не поднимал указательный палец, признавая себя побежденным. При этом знаке судья немедленно вмешивался и прекращал бой.

Бойцы вытягивали забинтованную ремнем левую руку по направлению к лицу соперника. Это была и защита и подготовка к внезапному выпаду. Правый кулак они держали на уровне плеча, чтобы мгновенно нанести сокрушающий удар, если удастся застать противника врасплох.

— Великолепная пара! — сказал кто-то из зрителей рядом с Гиппократом. — Что за сила, что за быстрота!

Кружа, и Пейсирод и Клеомед выставляли вперед левую ногу. Правая была повернута так, чтобы придавать рывку особую силу.

Гиппократ еще раз отметил про себя необычайную длину рук Пейсирода. Родосец двигался очень легко, уклоняясь и отступая под натиском Клеомеда. Но при этом его длинная левая рука время от времени наносила удар то по лицу Клеомеда, то по голове. Удары были легкими, однако слишком частыми.

Клеомед заметно превосходил противника силой. Его выпады правой были исполнены сокрушающей мощи, но Пейсирод обычно успевал отскочить либо уклониться. Один раз Клеомеду все же удалось зацепить его по скуле, и Пейсирод зашатался. Зрители завопили, Клеомед ринулся вперед, но Пейсирод уже оправился и успел увернуться.

После этого Пейсирод удвоил осторожность — он непрерывно отступал и только защищался.

— Клеомед быстро устанет, — сказал Гиппократ соседу, воскликнувшему «великолепная пара!» — Такое напряжение долго выдержать нельзя.

И он подумал про себя, что, не вмешайся Олимпия, не устрой она эту сцену у двери гимнасия, Клеомед, наверное, не потерял бы хладнокровия. А теперь он начал бой, находясь во власти раздражения, не обдумав заранее, как его вести, испытывая мучительную растерянность. Один глаз у него уже совсем заплыл. Теперь он перестал нападать и, пригнувшись, старался только сблизиться с противником. Внезапно он скользнул под левую руку Пейсирода и нанес прямой удар. Но Пейсирод вовремя отклонился и ударил его правым кулаком в челюсть. Он пустил в ход правую руку чуть ли не впервые за всю схватку. Клеомед рухнул наземь и остался лежать неподвижно.

Раздались оглушительные крики. Судья объявил Пейсирода победителем и вручил ему лавровую ветвь. Клеомед медленно встал на четвереньки, потом, пошатываясь, поднялся на ноги. Неуверенной походкой он побрел сквозь толпу в умывальную. Буто молча шагал рядом с ним. У входа он, как обычно, подал ему хламиду и ушел.

Гиппократ последовал за Клеомедом. В умывальной вдоль стен стояли на каменных подставках неглубокие корытца из мрамора, а перед ними в полу был проложен водосток, в дальнем углу помещения выходивший наружу. Над корытцами тянулся ряд львиных голов, и из их разинутых пастей били водяные струи. Гиппократ, осторожно ступая по мокрому полу, пробирался среди моющихся. Мужчины и юноши плескали чистую прохладную воду на потные тела, зачерпывали пригоршнями мыло, намыливались сами, помогали намыливаться соседям. Всюду слышались веселые крики и смех.

Наконец он увидел Клеомеда. Тот сидел в углу, привалившись спиной к прохладной стене. Он казался совсем оглушенным. С его подбородка на тяжело вздымающуюся Грудь капала кровь.

Он не заметил Гиппократа. Тот несколько минут стоял рядом с ним, а потом сказал:

— Пейсирод, как и все Диагориды, умеет очень далеко доставать кулаком. Но некоторое время казалось, что победишь ты.

Клеомед удивленно поднял голову и повернулся так, чтобы увидеть здоровым глазом, кто это. Он невнятно хмыкнул, а потом медленно сказал:

— Я так и не достал его моей правой — левая у него слишком длинна. Я никак не мог пробиться. А потом я почувствовал, что выдыхаюсь… надо было что-то сделать. Вот я и решил нырнуть под его руку… а что было дальше, я не помню. Что случилось?