Уилдер Пенфилд - Факел

Когда на следующее утро судьи собрались на стадионе перед началом состязаний, там шли приготовления к бегу на длинную дистанцию. Вместо ряда столбиков на обоих концах дорожки теперь стояло по одной мете, которую должны были огибать все бегуны.

Гиппократа окликнул Сосандр, спустившийся почти к самой скамье судей. С ним был Эврифон.

— Не можешь ли ты завтра приехать ко мне в Книд? — начал Эврифон, не поздоровавшись. — Твой брат сказал, что завтра тебе не обязательно быть на играх.

В первое мгновение сердце Гиппократа радостно забилось. Не значит ли это, что он сможет поговорить с Эврифоном о Дафне? Но он тут же заметил, что старый асклепиад держится с ним очень сухо и неприветливо.

— Мой помощник прислал за мной, — пояснил Эврифон. — Случай очень серьезный. Мне нужен твой совет. Ты можешь завтра побывать у меня? Я тебе тогда все объясню.

— Да, конечно, — ответил, Гиппократ. — С большим удовольствием.

Эврифон круто повернулся и ушел. Сосандр посмотрел ему вслед.

— Странная манера просить помощи! Ты что-нибудь понимаешь?

— Нет.

— Кое-кто полагает, — продолжал Сосандр, — что в своей вчерашней речи ты порицал книдских асклепиадов. Быть может, дело в этом?

Гиппократ решительно покачал головой.

— Какая нелепость! Я не намекал ни на них, ни на кого-нибудь еще. Клянусь богами, я не понимаю, почему он был так груб, и мне это не нравится.

Сосандр пожал плечами.

— Я не стал бы обращать внимания на Эврифона, если бы только он не был отцом этой красавицы. Дафна достойна того, чтобы ее добивались… я рад, что увидел ее. Ну, я попробую, не удастся ли мне что-нибудь узнать. — И он исчез в толпе.

В этом году все города-участники выставили только по одному кулачному бойцу. Им пришлось тянуть жребий, кому драться, а кому пропустить схватку. Пейсирод вытащил пустой жребий и, таким образом, без боя вышел во второй круг. Схватку первого дня Клеомед выиграл без всякого труда. Затем он, второй победитель и Пейсирод вновь опустили руки в серебряную урну и вытащили жребии, помеченные разными буквами. И вновь Пейсирод вытащил пустой жребий. Утром второго дня Клеомед встретился с очень сильным и упорным противником. Однако он победил и вечером должен был драться с Пейсиродом.

Когда завершилась последняя схватка борцов и судейство Гиппократа кончилось, он покинул палестру и поспешно направился к большому двору гимнасия. К его радости, кулачный бой еще не начинался. Во дворе пока метали диск, и под колоннадой, окружавшей его со всех сторон, стояла густая толпа; однако, заметив в руке Гиппократа судейский жезл, зрители расступились, и он прошел в тот угол двора, где состязающиеся ждали своей очереди. Каждый метатель становился на треугольную площадку, вымощенную небольшими каменными плитами, раскручивался, и диск описывал в воздухе красивую длинную дугу.

Вскоре к судье подошел гимнасиарх и о чем-то спросил его. Затем он обратился к Гиппократу:

— Они уже кончают, и я, пожалуй, пошлю за кулачными бойцами. Этой последней схватки ждет очень много народу.

Гиппократ вслед за посланцем гимнасиарха тоже вышел через боковую дверь, собираясь переброситься несколькими словами с Клеомедом, когда тот будет проходить мимо. К своему удивлению, за дверью он увидел Олимпию, которая пришла сюда, очевидно, с той же целью.

— Мне разрешили постоять тут, — сказала она. — И я жду уж не знаю сколько времени. Человека, который сейчас прошел мимо, послали за бойцами?

— Да.

— Не понимаю, почему мужчины не допускают женщин на эти состязания, — с горьким негодованием продолжала она. — Этой Ференике разрешают входить к ее сыну в помещение для состязающихся, а меня к моему не пустили! Мужчины позволяют женщинам производить их на свет. И ведь тогда никакие плащи не прикрывают их наготы. А если они состязаются голыми перед ликом богов, то женщине смотреть на это — святотатство. Какая глупость!

Ее белые руки вынырнули из складок плаща — она поправила прическу и ожерелье, — и браслеты, унизывавшие их от кисти до локтя, скользили по нежной коже, сталкивались и позвякивали.

— А ведь мужчины любят смотреть на нас и не думают тогда, следит ли за ними какой-нибудь бог или нет. И в спальне они не боятся показываться, нам нагими… Да, кстати, Гиппократ! Ты знаешь, что я увезла Фаргелию в Книд? Она, наверное, очень хочет видеть тебя. Ты ведь побываешь в Книде, прежде чем вернуться на Кос, правда? Ах! — воскликнула она, не слушая его ответа. — Вот он!