Энтони О'Нил - Шехерезада

Во дворце Сулеймана имелся довольно обширный гарем, где содержались несколько персональных наложниц Гаруна, предоставленных в распоряжение Шахрияра на время его пребывания. Только все плоскогрудые, с тонкими талиями, в мальчишеских туниках, коротко стриженные, в неожиданно вошедшем в моду стиле, с тех пор как Зубейда приказала наложницам своего сына Абдуллы переодеться под евнухов, чтоб отучить его от непристойных забав с собственными причиндалами, которые он называл «воронятами» и «кузнечиками». Шахрияр не любил ни птиц, ни насекомых, предпочитая женщин с огромными мягкими, как подушки, ягодицами, которые можно безжалостно взбивать бедрами, презрительно глядя на них сверху вниз. Прочее попросту неприемлемо. Если в полной мере воспользоваться возбуждением, выпустить на волю проснувшегося циклопа, зачеркнуть долгие годы, на которые пришлась жизнь целого поколения, выплеснуть из себя кипучий сок, надо осуществить мечты. Он вызвал служителя, передав приказание.

Гарун аль-Рашид с ибн-Шааком оставались в аудиенц-зале аль-Хульда, обсуждая новую информацию. Похитители наконец им известны. Пусть даже это четверо профессиональных убийц, они хотя бы обрели реальность. Правда, стали грозными противниками для странствующих моряков, за жизнь которых халиф забеспокоился еще больше. Их и так уже отправили в глухую пустыню, хотя несколько дней назад ибн-Шаак пытался заверить халифа, что этого не случится, ибо неразумно, и в данный момент утверждает, что это просто-напросто действенный способ их временной изоляции. По его убеждению, скоро кто-нибудь перехватит курьеров, пошлет в безопасное место — надо только дождаться голубей. Однако, кажется, царь Шахрияр сдал их полностью, после того как сознательно нанял. Надеется, что убийцы возьмут выкуп, а потом всех перебьют без разбору? И как же все это связывается с пророчеством?

— Я чего-то не понимаю, — огорченно признался Гарун.

— Не тревожься, о повелитель, — успокоил его ибн-Шаак. — Предоставь шурте сделать все, что в ее силах. Похищение останется в истории как местная астрифанская драма, разыгранная на широкой багдадской сцене; как курьез, недостойный переживаний халифа. — Он энергично пытался принизить значение дела, тем более что плохо представлял себе, чем оно кончится.

— Возможно, ты прав, — кивнул Гарун. — Тем не менее меня что-то гложет. — Впрочем, больше было раздумывать некогда, ибо в тот момент появился дворецкий с поручением от Шахрияра.

— В горестную минуту царь нуждается в обществе, — объявил он.

— В моем? — растерянно переспросил халиф.

Дворецкий прокашлялся:

— В женском, о повелитель. Девушки из гарема дворца Сулеймана его… не вдохновляют.

Гарун призадумался. Его не удивляло желание царя развлечься в отсутствие жены, даже намерение плотскими утехами облегчить страдания, горюя о пропавшей. Точно так же он вел себя сам, лишившись Елены, а после смерти обожаемой матери Хайразуран осушал свои слезы такими сексуальными излишествами, что член посинел. И, лично отбирая девушек для царского гарема, в душе он жестоко винил себя в сознательном выборе некрасивых девчонок, смахивавших на мальчишек, отчасти из нежелания отдавать чужестранцу на порчу любимиц, отчасти потому, что современная мода претила ему не меньше, чем царю Шахрияру.

— Конечно, — кивнул он. — Я сам пришлю пару девушек из своего гарема.

Дворецкий замешкался в нерешительности.

— Царь Шахрияр просит единственную конкретную наложницу.

Гарун нахмурился:

— Которую видел в моем дворце?

— Слава и красота которой, по его словам, известна в Астрифане.

— Что это за наложница?

— Он хочет Анис аль-Джалис, повелитель.

— Анис аль-Джалис?..

— У нее пышные груди, полные бедра и влажные губы, — объяснил дворецкий, в точности повторив предоставленное ему описание. — Ее от рождения кормили курятиной и вином, она выросла красивей антилопы. Насмерть разит мужчин одним взглядом.

— Анис аль-Джалис? — снова переспросил Гарун, задумчиво хмурясь. — Никогда не слыхал о такой…

— Царь Шахрияр не помнит, когда впервые услышал о ней, но давно желает познакомиться, насладившись сполна ее прелестями.

— Знаешь, о ком идет речь? — с дурными предчувствиями обратился Гарун к ибн-Шааку. — Слышал когда-нибудь об Анис аль-Джалис?

— Кое-что слышал, о повелитель, — опасливо признался начальник шурты. — Думаю, будет не так уж и трудно увидеть ее во плоти.

Через два часа Шахрияр сидел в своей опочивальне под сводом, который был выложен красными армянскими изразцами и окутан москитными сетками, связанными коралловыми нитями, когда вошел дворецкий, ведя за собой девушку — мечту поэта. Прелестная, сияющая, как полная луна, с перламутровой кожей; фигура — ствол дерева в полном цвету; на лбу вились игривые колечки кудряшек, пышные длинные пряди волос струились каскадом по алебастрово-белой спине; груди, которые она выставляла в знак превосходства над худосочными соплячками, вполне могли бы выкормить целый выводок.