Андрей Караулов - Русский ад. Книга первая

Алешка принял секс с гаденышем как разврат, просто как разврат, как высшую, если угодно, форму разврата: разрешил себя приголубить. Да, он сейчас «двустволка», — ну и что? С ним по прежнему его Елка, о гаденыше Елка ничего не знает, да и гаденыш очень тепло относился к своей жене. Их роман с Алешкой сводился к тому, что раз в неделю, иногда — реже Алешку (якобы по делам пресс-службы) привозили на тихую рублевскую госдачу, где ближе к ночи появлялся гаденыш, — вот, собственно, и вся любовь!

Самое главное, Алешка никогда не клянчил у гаденыша деньги. Если бы клянчил, гаденыш его бы прогнал, конечно. Или деньги, или любовь — гаденышу хотелось настоящей любви.

Что Алешке очень нравилось, так это девичье белье: гаденыш дарил ему трусики из гипюра, чулки на поясе и ночные сорочки; в этих нарядах Алешка и впрямь становился похож на странную угловатую девочку, которой так идут в полутемной гостиной сексуальные шелка, особенно — в полутемной гостиной…

— Интересно, я уже личность? — спросил однажды он у гаденыша.

— Не путай себя с Байроном, — усмехнулся тот, натягивая трусы.

— А Байрон… что? Тоже?.. — обмер Алешка.

— И Рафаэль, и Леонардо…

— А вот я бы с Рафаэлем не стал. Не мое…

— Чего так?..

Алешка пожал плечами:

— Не знаю. Не бодрит…

Карьера — была, Алешка подчинялся только Бурбулису, поэтому никто Алешку не трогал; более того: кремлевские обходили Алешку стороной, даже Недошивин.

Зато Бурбулис гонял Алешку в хвост и в гриву; теперь Алешке поручались и крайне деликатные вещи.

Алешка изменился; от парня, работавшего когда-то в «Известиях», остались, пожалуй, только амбиции: он отпустил длинные волосы (такие прически в Кремле никого не смущали), купил кожаный пиджак и носил его с джинсами.

Да, Кремль быстро меняет людей: напыщенность в Кремле — это нормально, здесь творится история.

Журналист «Независимой газеты» Андрей Караулов попросил Бурбулиса о срочной встрече, но Бурбулис в Швеции, в поездке. К Караулову, в его квартиру на Делегатской улице, был командирован Алешка.

Веселая у Караулова репутация: каким-то чудом он приучил всех к мысли, что в журналистике он делает только то, что хочет, потому как знает — обо всем — больше всех.

Такая «свобода» была, конечно, иллюзией, но без «Момента истины» Россия была бы чуть-чуть другой, и многие это понимали. Да и Кремлю он был нужен, конечно; Караулов презирал Зюганова, презирал Жириновского, особенно — когда узнал, что Коржаков предложил Жириновскому пост министра рыбной промышленности. В обмен на то, что он не будет баллотироваться в Президенты России. И Жириновский тут же согласился! — Здесь, в однокомнатной квартирке Караулова на Делегатской, где и снимался «Момент истины», побывали все: глава администрации Президента, и.о. премьер-министра, мэр Москвы, первый вице-премьер, просто вице-премьеры, не говоря уже о министрах и руководителях спецслужб, — Караулов терпеть не мог служебные кабинеты и всех приглашал к себе на Делегатскую.

Хотите сниматься? Милости просим! — По большому счету «Момент истины» ничего из себя не представлял. (Вольный треп на вольную тему.) Но треп был забавный. С государственным уклоном… Явлинский говорил, что Караулов с кем-то работает как психолог, с кем-то — как психотерапевт. Цель была одна: представить человека. Показать его таким, какой он есть на самом деле. Караулову завидовали сотни коллег, но никто не понимал, что журналистика для него — это всего лишь повод что-то узнать. Погрузиться в атмосферу времени. Взглянуть на время как бы со стороны. Коллеги злились: откуда у этого малого статус-кво? Кто «крыша»? С кем он, сволочь провинциальная, договорился в Москве? Ельцин? Чекисты? Коржаков? Болтали, что «Момент истины» патронирует лично посол Соединенных Штатов, что Караулов работает на КГБ и МВД, что вице-премьеры и министры платят Караулову деньги, приличные суммы, чтобы он, прохиндей, забыл бы — случись что — их имена.

Еще говорили, что Караулов связан с бандитами, «тамбовскими» и какой-то ингушской группировкой, что у него — дом в Швейцарии, что он — педераст — и т. д.

Зависть — это скорбь по чужой радости. По чужому успеху.

Что за жизнь, черт возьми: Караулов всегда кому-то мешал! Не было случая, чтобы кто-то из сильных, значимых людей протянул бы ему руку, предложил дружбу. Став театроведом, Караулов быстро написал большую монографию — «Олег Борисов», она вышла в издательстве «Искусство», была переведена на болгарский и сербский. Великий русский актер Олег Иванович Борисов был соткан из старых обид. Жизнь как преодоление. Это судьба? Или… характер? — Свою кандидатскую Караулов вынужденно защищал в Тбилиси. Почему? А в Москве бы не дали, особенно — после большой статьи о «Трех сестрах» Любимова в журнале «Театр»: