Иван Ботвинник - Скиф

Филипп страстно привлек ее к груди.

— Теперь уже поздно — я уезжаю…

— Ты не можешь простить меня?

— Нет, не это…

Он поцеловал ее, круто повернулся и, прежде чем римлянка опомнилась, исчез.

Ослики, груженные тяжелыми вьюками, длинноухие и покорные, медленно трусили по немощеным пыльным улицам.

Филипп с любопытством оглядывался. Мемфис, тихий, приземистый, совсем не походил на Александрию. Дома, белые, безглазые, выходили на улицу глухими стенами. В узких, как бойницы, калитках умывались черные кошки — священные твари Египта. Прохожих было мало. Проскользнуло вдоль стен несколько египтянок в кубово-синих покрывалах. Медленно, стороной, недружелюбно разглядывая чужеземцев, прошло пять или шесть мужчин, широкоплечих, узкобедрых, укутанных в желтые и красные ткани. На маленьких площадках, где по утрам кормили священных кошек, играли голые дети.

Смеркалось. Над городом парили аисты. Их клекот сливался со звоном цикад. Улицы стали совсем пустынными. Ослики трусили к берегу Нила. Там, над самой рекой, темнел древний храм Озириса. Филипп не мог оторвать от него взгляда. В воображении своем он уже видел сто порфировых, покрытых батальной росписью колонн, подпирающих его своды; ступени, уходящие в водное лоно; изумрудного крокодила… С каждым восходом луны живое воплощение бога выныривает из воды и по этим ступеням поднимается к алтарю храма. Его ждет нагая дева. Еще с полудня жертву одурманивали настоем из корней алого лотоса.

Насытившись, божество по тем же ступенькам уползает в родную стихию. Триста шестьдесят пять красивейших девушек пожирает в год крокодил Озириса! Ужаснейшее божество. Таинственнейшая страна Хем…

Филипп принес в дар Озирису и Изиде ожерелье из индийских сапфиров. Верховный жрец пригласил набожного паломника разделить с ним скромный ужин.

Сухой, жилистый, с приплюснутой, лысой, втянутой в плечи головой, жрец профилем своим напоминал хищного грифа. Он смотрел немного искоса и с кажущимся бесстрастием, но Филипп сразу почувствовал: от его цепкого взгляда и слуха ничто не ускользает.

— Земные уши, — медленно начал Филипп, — могут оскорбить молву моей души.

— Ты в святилище, — прервал его жрец, — тебя слышит лишь Озирис и я. — Он приподнял сухие морщинистые веки и с чуть заметной улыбкой добавил: — Его слуга…

Филипп снял с головы изумрудную перевязь Гипсикратии и протянул ее старцу.

— Прочти, что выткано на обратной стороне.

Жрец принял перевязь и поднес ее к светильнику.

— Садись, дорогой гость, — сказал он с легким поклоном. — Что же хочет знать пославший тебя? — спросил он, отрывая взгляд от перевязи.

Филипп выпрямился.

— Пославший меня хочет знать: если начнется война за свободу Эллады, даст ли страна Хем воинов Риму?

— Не даст, — невозмутимо ответил жрец.

Филипп с недоверием посмотрел на него.

— А если и даст, — сухие губы жреца тронула ироническая усмешка, — сыны Хема неохотно пойдут сражаться за римлян…

— Ты говоришь о Нижнем Египте, — вкрадчиво возразил — Филипп, — но дети страны Куш, Верхнего Египта, нубийские стрелки и эфиопы-копьеносцы? Они неустрашимы…

— Пройдет год, прежде чем лучники Нубии и копьеносцы Эфиопии достигнут поля боя…

Филипп сообразил: старый жрец не любит ни Рима, ни Эллады. Египет тяготеет к Востоку. Азия одевает и вооружает его солдат. Египет кормит Азию. И жрец туманно высказывает это.

— Я хотел бы узнать, о слуга Озириса, брат Гора… — осторожно кашлянул Филипп.

Жрец сидел неподвижно. Морщинистые безресничные веки прикрывали усталые умные глаза. Губы чуть вытянулись и образовали узкое влажное корытце.

— Я хотел бы узнать, — более твердо повторил Филипп, — выполнит ли страна Хем тайный договор и пошлет ли легионерам Рима хлеб в Азию?

— О чем ты говоришь? — Тонкие брови жреца еле заметно вздрогнули.

— О тайном договоре обоих Египтов, Верхнего и Нижнего, с народом и Сенатом Римским, — медленно проговорил Филипп и, не давая жрецу возразить, процитировал: — «В случае Митридат — Понтиец или же Тигран, царь Армянский, или же парфы, дикие и вольнолюбивые, нападут на народ римский, страна Хем, друг Рима, безвозмездно снабдит армию народа римского хлебом, вином и стадами в количестве qvantum satis [27] Qvantum satis — до насыщения (лат.) . …» — Филипп растянул последние слова и лукаво сощурился. — Я думаю, не надо пояснять, что по этому договору страна Хем обещает кормить армию Рима до полного насыщения?