Иван Ботвинник - Скиф

Армелай попал в окружение. Митридат не сразу понял, что произошло: римляне бегут, а отряд верховного стратега сражается с союзниками… Гикнув, он припал к гриве коня и уже на скаку оглянулся на мчавшихся за ним верных колхов.

— Измена! — выкрикнул царь, в бешенстве врезаясь в гущу сражавшихся. Конь и копье его были направлены в сторону молодого высокого всадника, на кольчуге которого искрились и переливались нитки жемчуга.

— Изменник! Подлый изменник! — повторял Митридат, не столько копьем, сколько яростным видом своим и голосом отпугивая от себя вчерашних союзников.

Копья двух царей скрестились. Тетрарх Дейотар выбил древко из рук Понтийца. Царь выхватил меч. Изменник Дейотар увернулся и ранил его коня. Митридат спрыгнул с седла. Выставив щит и вращая перед собой мечом, он приблизился к стал плечом к плечу с Армелаем. Теперь два закаленных воина были рядом.

Деойтару подали другое копье. Он спешился и в окружении телохранителей снова ринулся в бой. Царя успел заслонять Армелай. Копье по древко вошло в грудь полководца. Не помня себя от горя, Митридат бросился на тетрарха, но перед ним встала стена кольчужников. Царь отступил. На изменников лавиной пошли подоспевшие лазы. Галаты дрогнули, побежали. Их били и преследовали до захода солнца.

Армелая отнесли в шатер. Придя в сознание, он призвал врача:

— Сколько мне жить?

— Жизнь людей в руках Мойр… [22] Мойры в греческой мифологии — богини судьбы. — начал было лекарь.

— Мы не в школе, — прервал его Армелай. — Говори, сколько я буду жить?

Врач уклончиво промолчал, но, видя, как рванулся больной, опустил глаза:

— Жить тебе — пока копье в груди. Вытащу — умрешь. С копьем протянешь две-три ночи.

Армелай велел послать за Филиппом. Митридат подтвердил его распоряжение и прижал к груди холодеющую руку друга.

— Друг мой, этер! — Он нагнулся и поцеловал влажный лоб Армелая. — Ты был единственный, кому я верил. Ты умел побеждать. Римские волки боялись тебя.

— Царь, я умираю. Я был верен тебе. — Армелай с трудом приподнялся и угасающим взором посмотрел в глаза Митридата. — Все, что я имею, я завоевал моим мечом. После отца мне достались маленькая экономия в Македонии и доброе имя. Это я завещаю детям, рожденным в браке.

— Я не оставлю твоих сыновей.

— Царь, брат, друг, — Армелай цепенеющими пальцами потянул к себе руку Митридата, — одно прошу, позволь все, что я добыл мечом, все мои сокровища завещать этеру. Не обижай Филиппа.

— Не смею тебе отказать, — хмуро произнес Митридат.

— Царь, — Армелай, захлебнувшись, вдохнул воздух, — измена Дейотара — большая беда. Не жалей милости рабам, надейся на простой люд. Они ненавидят Рим, как ты и я. Раздай солдатам сегодняшнюю добычу. Склоняй сердца добром…

В шатер вбежал Филипп. Армелай прервал свою речь и печально, одними глазами улыбнулся этеру. Митридат тихонько вышел.

— О боги! Они взяли тебя…

Армелай протестующе поднял руку.

— Я еще жив. Не надо меня оплакивать, мальчик, — он попытался снова улыбнуться, но отекшее мертвенно-синее лицо лишь исказилось болезненной гримасой. Опухшие веки сомкнулись.

— Ты прав, я умираю, — услышал Филипп. — Я тороплюсь. Слушай. Царь разрешил: все твое. Не бросай мать. Я любил ее и тебя… Ты так похож на нее. Я ждал… а теперь… Распахни мне одежды. Вот, мне легче… — Умирающий вдруг рванул из груди осколок копья. Филипп увидел фонтан крови. Армелай вздрогнул и больше не двигался.

Филипп обмер. Он все видел, все слышал, но не сознавал ничего. Не мог ни заплакать, ни встать.

Шатер наполнялся воинами. Седые, иссеченные шрамами, они подходили к умершему полководцу и, суровые, безмолвные, склоняли перед ним головы.

В ночь перед выступлением Митридат принял Филиппа.

— Тебе верховный стратег завещал все, кроме экономии в македонской дыре, — проговорил он скороговоркой. — Последняя воля друга свята… — и отвел глаза.

— Солнце, — мягко возразил Филипп, — я не мог оскорбить умирающего отказом, но прошу тебя, разреши мне отказаться.

— Ты об этом просишь? — Митридат с изумлением вскинул брови. — Такое мне не приходилось слышать. Я радуюсь за тебя. Воину нужна не милость царя, а милость Арея, бога битв. Я назначаю тебя таксиархом над десятью тысячами скифских лучников. Спеши к Тимбру. Там, где эта река впадает в Сангарий, соединишься с царем Аристоником Третьим. Вместе раздавите Дейотара и змею Анастазию, нельзя ждать, чтобы они опередили вас. Волки опомнятся и придут к ним на подмогу.