Иван Ботвинник - Скиф

Бупал предстал пред ликом царицы Анастазии. Она милостиво приняла беглеца. Купец ободрял изгнанницу. Предаваться отчаянию неразумно. Восставшие рабы умеют воевать. В этом им помогает Митридат. Но — торговля у них разрушена. Купцы бегут. В Сирии к весне начнется голод. Тогда государыня во главе хлебных караванов из Египта вновь завоюет свой трон. Кому нужен беглый раб Аридем? Таким же разбойникам, как и он. Кто верит в детскую сказку, что он внук Аристоника? Старая лисица Митридат. Но, победив, он отделается от такого друга. Митридат использует всех в своих целях, но никому не верен…

— Победив, он начнет новую войну, — Анастазия горько усмехнулась.

— Нет, государыня, Митридат не победит римлян. Я видел римские лагери. Как они мудро устроены: в центре жертвенник, преторий [21] Преторий — палатка полководца в римском лагере. , небольшая площадь. На каждой стороне лагерного вала ворота. Всего четыре. А какие ровные ряды палаток! В самую темную ночь не заблудишься. И такие они во всем, римляне. Нет, их никто не победит… После смерти Аристоника Третьего — Аридема — законным наследником будет твой сын Антиох.

Анастазия усмехнулась. «“Во главе хлебных караванов…” Что может понимать этот торгаш? “Видел римские лагери…” Я тоже их видела!» — Она резко встала и повелительно вскинула руку:

— Завтра ты поедешь в Рим, отвезешь мое послание Сенату, — строго глянула она в глаза Бупалу. — Там есть мужи… Они поймут… Надо сговориться с Никомедом Вифинским. Никомед клянется быть другом Рима, но он хочет, чтоб, пока можно, дружба его была тайной. Скажи об этом, — она понизила голос, — Помпею и его друзьям, а я… — в голосе ее неожиданно прозвучали почти веселые нотки, — я отправлюсь в Галатию к Дейотару…

Митридат притворным отступлением заманил римские легионы в глубь пустыни.

Сначала все говорило о паническом бегстве понтийцев: идя по их следу, легионеры находили в оазисах запасы продовольствия, чистые, нетронутые источники, прирезанных (будто бы загнанных) коней, брошенное (будто бы впопыхах) боевое снаряжение. Это поднимало дух, завоеватели ликовали и с каждым днем наращивали преследование.

И вдруг все исчезло — оазисы, источники. Второй день римляне шли без воды. Ночью в их лагере в разных концах неожиданно раздались вопли дозорных, на спящих воинов словно с неба посыпались дротики…

Пустыня ожила. Наутро вождь римской армии Мурена увидел на горизонте понтийское войско. Оно показалось ему несметным. Но еще действовала инерция высокомерия: варвары разбегутся… Он приказал трубить сбор. Римляне, быстро построившись, пошли на врага острым клином. Но их удар пришелся в пустоту: понтийцы снова отступили. Обрадованные легионеры бросились к покинутым обозам. И тут их ожидало то, чего они никак не предвидели: из-за повозок на их головы посыпались тучи отравленных стрел. Строй когорт спутался. И в ту же минуту из оврагов, из-за песчаных холмов на них обрушились летучие отряды арабов-копейщиков. Гибкие увертливые всадники, как оводы, закружились на месте боя: короткие мечи и копья пехотинцев не уязвляли отважных наездников, они же били, кололи и топтали копытами растерявшихся римлян.

А в центр, где оказалась италийская конница, ударила фаланга македонцев. И тоже нарушая всякие правила.

Прикрывшись щитами, воины Армелая бежали навстречу вражеским всадникам, пригибались до земли и вспарывали животы их коням. Почуяв собственную кровь и обезумев от боли, лошади вставали на дыбы, сбрасывали всадников и, мечась по полю, топтали своих же воинов. Колхи, неутомимые в искусные наездники, перехватывали уцелевших римских ездоков и вступали с ними в единоборство.

Исход сражения был ясен.

Митридат, окруженный верховными стратегами, следил с холма за избиением римлян. Он усмехался. И вдруг на левом фланге в тучах пыли показалось новое войско. Гривы на шлемах, чешуйчатые кольчуги, алые хитоны — все указывало, что это галаты.

Митридат послал навстречу союзникам Армелая и велел передать: пусть, не тратя времени, тетрарх Дейотар кинется вдогонку римлянам и смешает их прах с пылью пустыни.

— Добыча и лавры пополам, — щедро пообещал он, сопровождая некоторое время отряд стратега.

Не знал царь Понтийский, как далек он в эту минуту от добычи и лавров… Едва отряд Армелая приблизился, чешуйчатые кольчуги и алые хитоны внезапно остановились и, перегруппировавшись, ринулись на понтийцев.