Уинстон Грэхем - Танец мельника

Но вскоре она его увидела. Тревэнион слегка раскраснелся. Они с Джорджем поддержали Валентина в третьем заезде и потеряли на ставках немало денег. Но удачная ставка в пятом восстановила наличность Тревэниона. Он был весел и разгорячен, а также слегка пьян.

И тут острый глаз Джорджа отметил, что сестра Тревэниона Кьюби вернулась к скаковой дорожке из леска у реки, ее глаза подозрительно сияли. Рядом шел молодой Полдарк, тощий и нервный. Очевидно, они были вместе и явно получили от этого удовольствие.

— Валентин, — выдохнул Тревэнион, приблизившись. — Где Валентин?

— На аукционе, — ответил Джордж.

— Мать честная, как же он превосходно скакал! Другая лошадь ни за что бы его не обошла, если бы только Панцирь не рухнул на повороте... Чертовски плохо спланированная гонка. Нельзя устраивать такой наклон на повороте. Кажется, жокей Панциря серьезно ранен.

— Наверняка, — ответил Джордж. — Кстати...

Но его прервали.

— Когда Валентин уезжает в Кембридж?

— Завтра.

— Вот как... Я надеялся, что он заедет как-нибудь на следующей неделе. Пока Огастес дома, он мог бы заехать и повидаться...

— Кстати, — продолжил Джордж, в свою очередь прерывая собеседника, — вы заметили, что мисс Кьюби прогуливалась с мистером Джереми Полдарком? И судя по их виду, прогулка доставила им удовольствие.

Выражение лица майора Тревэниона менялось по мере того, как он поворачивал голову и оглядывал заполненное людьми поле — от удивления до раздражения и удовлетворения. Отсюда хорошо были видны места, на которые вернулись Кьюби и Джереми.

— Это ничего не значит, — в сердцах сказал Тревэнион. — Пусть поговорят. У нас с Кьюби глубокое взаимопонимание. Она мне обещала. И не нарушит обещания.

— Что именно обещала? — спросила Харриет.

— Ах, мэм, — сказал Тревэнион, — это наша с ней тайна. Но я ей безусловно верю. Вот увидите, я совершенно прав в оценке моей дражайшей сестры!

Неподалеку от финишного столба между двумя открытыми прилавками воздвигли шатер, где землевладельцы, и только они, могли выпить и закусить пирогом в относительном уединении и комфорте. Пироги мало кого привлекали, поскольку многие принесли собственную снедь. Другое дело — выпивка.

Незадолго до начала последнего заезда Росс вошел туда с Изабеллой-Роуз и миссис Кемп. Они уже собирались домой, но Изабелла-Роуз, немало съевшая из корзинки, которую они захватили с собой, всё равно стала ныть, что проголодалась. Росс купил пирог со свининой, два стакана лимонада и усадил дочь за складной столик вместе с миссис Кемп, а сам подошел к большому прилавку, купить себе последнюю порцию бренди. В преддверии последней скачки тент опустел, осталось не больше пары десятков человек. А среди них — лорд и леди Фалмут, разговаривающие с лордом Девораном и его распутной дочерью Бетти, а также Дуайт и Кэролайн в группе побольше.

Росс знал, насколько не любит бывать на светских мероприятиях Дуайт, и подозревал причину большей его общительности в последние пару лет — Дуайт хотел открыть в графстве лечебницу для душевнобольных неподалеку от главной больницы Корнуолла, появившейся в Труро тринадцать лет назад. Именно на таких встречах, где вместе выпивали влиятельные и богатые люди, можно дать ход подобному проекту. В феврале и правда провели собрание и начали сбор средств, принц-регент пожертвовал первые пятьсот гиней, лорд Фалмут — двести, а лорд Данстанвилль, не дав себя обойти, триста, но пока шла война, всё оставалось в состоянии неопределенности, никто не хотел сделать следующий шаг или взять на себя инициативу.

Пока Росс потягивал бренди, леди Фалмут направилась к выходу из шатра вместе с Деворанами, оставив мужа в одиночестве. Росс посчитал проявлением вежливости к нему присоединиться.

— А, капитан Полдарк, — сказал молодой человек, — на прошлой неделе я получил ваше письмо. Благодарю вас. Вы совершенно ясно изложили свою позицию.

— Надеюсь, вполне учтиво?

— Разумеется. Весьма твердо. Возможно, вы слегка заблуждаетесь.

— В чем, милорд?

— Похоже, есть две причины, по которым вы не желаете представлять мои интересы. Одна — вы устали от ответственности и хотите покинуть пост. Вторая — вам кажется, что мы расходимся во взглядах по принципиальным вопросам.

Росс задумался.

— Да... полагаю, так и есть. Хотя...

— Хотя?

— Что ж, думаю, больше меня беспокоит вторая причина.

— Да. Да, я понимаю. Но я ведь прав и в первой?