Валентин Рыбин - Семь песков Хорезма

К богатым казакам на Урал посылали помещики своих крепостных — эти артели были под особым присмотром у аламанщиков. Как-то к преуспевающему хуторянину-казаку Зайчикову, занимавшемуся хлебопашеством и торговлей, пришла батрацкая ватага в сотню душ, в основном, молодые девки и парни из соседней Уфимской губернии. Рачительный хозяин специально для батраков соорудил на краю поля сарай для жилья. Разместились пришлые в нем, осмотрелись и вышли на покос хлебов. Ночью, когда уснули мертвецким сном, внезапно налетели степные разбойники выгнали нагайками всех в поле и увели в степь. Хозяин лишь в полдень поднял тревогу, когда от разбойничьей шайки и след простыл. Несколько дней потом рыскали по киргизским степям отряды уральских казаков, пы таясь напасть на след грабителей, но тщетно — вернулись ни с чем.

Доложили о случившемся генералу Перовскому — тот брови сомкнул в гневе, зубами заскрипел в кулаком по столу стукнул:

— Хватит терпеть! Кончилось мое терпение!..

Выехал генерал в Петербург, и через две недели предстал с прошением о необходимости воинского поиска в Хиву перед военным министром графом Чернышевым. Граф, выслушав Оренбургского военного губернатора, с сомнением усмехнулся, губы скривил, руками развел театрально. Всем своим видом выразил, что разговор этот доставляет удовольствие точно такое, если бы он говорил не со сведущим в важных государственных делах, а каким-нибудь гимназистом или кадетом. Перовский уловил это и тоже принял соответствующую позу. Подошел к окну, отодвинул тяжелую зеленую штору, открывая вид на главный портал Зимнего дворца и Александровскую колонну. Сказал с сожалением:

— Велика Россия, и могущество ее велико, а справиться с рабовладельческой Хивой не может.

— Да уж такова она, Хива, словно старая ведьма пыхтит, ворчит и злобствует посреди необъятных пустынь, — иронизируя, с некоторым высокомерием заговорил Чернышов. — С Каспия к ней не подступиться: две недели надобно по безводным пескам идти, а от Оренбурга втрое дольше. Колодцев на пути маловато, и все маловодные. Роту или батальон еще можно напоить из такого колодца. Но ведь на Хиву идти — несколько полков надо с собой брать, тысяч пять лошадей, тысяч двадцать верблюдов. И всей этой скотине воды подавай, иначе подохнет.

— Зимой идти надо, когда в степях снега много, — возразил Перовский. — Снеговой водой можно стотысячное войско напоить.

— В зиму пойдешь—весь отряд заморозишь и сам Богу душу отдашь, — строже заговорил Чернышов.— Или неизвестно тебе, Василий Алексеевич, какие крутые бураны свирепствуют в киргизской степи?

— Известно, — согласился Перовский. — Однако в двадцать пятом году генерального штаба полковник Берг именно зимой прошел от Мангышлака до Усть-Юрта, и ничего—не замерз.

— Берг не войной ходил в Хиву, а на съемку местности близ Арала. Он хану войной не грозил. А коли дошло бы дело до сечи, потерял бы весь свой отряд полковник Берг.

— Я решительно не понимаю вас, ваше превосходительство! — вспылил Перовский. — Не одна война не обходится без риска, и война с Хивой была бы не исключением. Вы же не хотите рисковать ничем!

— Хорошо, когда риск оправдывает дело, — хладно кровно, без тени неудовольствия, продолжал Чернышов.

— В данном же случае рисковать нет никакого смысла. Наши прошлые столкновения с Хивой говорят об этом... Давайте-ка вспомним хотя бы поход атамана Нечая на Хиву. Дошел сей атаман до Ургенча, напал на ханский дворец, гарем его даже растрепал, воспользовавшись тем, что хивинский хан на войне с Бухарией. А как донесли хивинскому хану, что русские казаки гарем его распотрошили, — бросился он за Нечаем в погоню, настиг, всех поубивал, и самого Нечая тоже... Или поход князя Бековича-Черкасского...

— Ваше превосходительство, — перебил графа Перовский. — Считаю уместным в таком разе напомнить вам завещание Петра Великого. Умирая, Петр Алексе евич просил потомков отомстить за смерть Бековича и всего отряда, погибших от сабель хивинских.

— Ах, Василий Алексеевич, — оскорбился Чернышов.

— С вами в примирительном тоне никак говорить невозможно. В конце концов, если вас и эти доводы не убеждают, то давайте вспомним об англичанах. Лондон всякий наш шаг в сторону Хивы рассматривает как очередную угрозу Британской Индии. Если бы даже я поддержал вас, то все равно вы осеклись бы на министре иностранных дел. Уверяю вас, что любезнейший Карл Васильевич из-за осторожности перед англичанами и разговаривать с вами о походе на Хиву не станет. Так что прошу вас, давайте прекратим на этом разговор о Хиве. Честь имею.