Валентин Рыбин - Семь песков Хорезма

Камран-Мирза, обращаясь к хану, прежде всего вознес благодарность зе его личное участие в прошлогодней кампании.

— Не будь с севера ваших доблестных воинов и ваших всесокрушающих атак на противника, мы не смогли бы удержать Герат, Только благодаря вам, ваше величество...

Аллакули-хан любил лесть, но не слащавую. Он не выносил, когда умные люди превращались в соловьев и начинали изъясняться трелями. Не выдержав словословия, спросил:

— Отчего умер Аббас-Мирза?

Камран-Мирза пожал плечами, явно не зная, что ответить. На помощь ему пришел сэр Макниль:

— Принц чрезмерно увлекался сладостями жизни... Терьяк, женщины и русская водка пьянили его постоянно, пока не довели до полного истощения. Но не будем хулить покойника... Мы благодарны ему за то, что он вовремя удалился, не так ли, господа? С его скоропостижной смертью воцарился в Персии и Хорасане долгожданный мир. Русская водка и увлечение русской политикой Аббас-Мирзы могли бы привести к самым нежелательным последствиям. — Макниль перевел взгляд на Аллакули-хана: — Вам, ваше величество, мы, подданные британской королевы Виктории, приносим особую благодарность. Вы пришли на помощь Камран-Мирзе в ту трудную минуту, когда Аббас-Мирза, подкупленный русским послом Симоничем, рвался взять Герат и двинул своих солдат в Ост-Индию. Однако, не думайте, что, приведя свои войска в Хорасан, вы оказали услугу королеве Великобритании. Это совсем не так! Помогая нам, вы, прежде всего, спасаете от русских свою державу. Не сегодня-завтра Россия может двинуть свои полки на Индию со стороны Оренбурга. Но сначала она покорит государства, стоящие на ее пути к Индии. А Хорезм как раз такое государство... Географические и исторические условия обязывают Великобританию состоять в прочном союзе с Хорезмом. Вы, ваше величество, уже внесли свою лепту в прочную основу нашего союза. В случае движения русских войск на Хи ву со стороны Оренбурга Ост-Индская компания тотчас придет вам на помощь. Вы получите от нас оружие, все необходимые товары и продовольствие. Если же происки русских вновь проявятся на берегах Каспия и их войска потянутся к Ост-Индии, мы вновь обратимся за помощью к вам.

Аллакули-хан, слушая Макниля, успокоился и стал думать о возможном союзе с англичанами, «Дружба с Англией, — размышлял он, — наполнит мои базары то варами, а погреба — бочками с порохом! Надо только скрепить наш союз фирманом, как это сделали англичане с персидским шахом».

— Хезрет-валя (Хезрет валя — нечто вроде «ваше высочество»), — обратился Аллакули-хан к Макнилю по-персидски, — нам нравятся ваши слова, но их надо скрепить бумагой и печатями.

— Ваше величество, зачем?! — удивился Макниль. — Ни в коем случае не надо этого делать! Если мы подпишем договор, то русский царь немедля объявит всему миру о происках Великобритании в Средней Азии, Тогда уж англичане в масштабе мировой политики превратятся из друзей Хорезма в захватчиков и колони ваторов вашей страны.

— Ладно, — подумав, согласился Аллакули-хан. — Если мы не можем закрепить наш союз фирманом, его надо закрепить делами. Я хотел бы видеть на базарах Хорезма ваши товары.

— Ваше величество, вы их увидите. — Макниль расплылся в щедрой улыбке. — Мы хотели бы послать к вам в Хиву для изучения спроса и сбыта товаров своего человека. Этот господин перед вами.—Сэр Макниль указал на Бернса.— Дайте нам проводника и охрану — вот все, что пока от вас требуется.

— Ладно, хезрет-валя, ты получишь от меня надежных людей.

— О кэй! — Сэр Макниль щелкнул пальцами. На по роге залы появился слуга с подносом и медленно при близился к вставшему из-за стола англичанину. — Ваша величество, - продолжая улыбаться, сказал Макниль, — примите от Ост-Индской компании в дар этот кусок манчестерского сукна. Если оно вам понравится, мы ввезем его в Хорезм.

Аллакули-хан пощупал пальцами тонкое, зеленого цвета сукно, велел отнести его в карету и сам встал, дав понять, что хотел бы отдохнуть от застолья и утомительной дороги. Камран-Мирза, раскланявшись, взял хивинского хана под руку и повел в комнату отдыха.

Шейх-уль-ислам Кутбеддин-ходжа не был на приеме у Камран-Мирзы — оставался при войске, расположившемся за городом. Шейх сам всегда решал, как ему вести в тех или иных обстоятельствах. Достаточно ему было сказать: «Ваше величество, Аллаху угодно, чтобы сегодня пребывало с вами недремлющее око ислама», и хан разрешил бы ему участвовать во встрече с правителем Хорасана. Но Кутбеддин-ходжа не произнес этих слов, а Аллакули-хан не счел нужным приглашать его с собой. Вечером, когда хан вернулся из Мешхеда к войску, Кутбеддин-ходжа, саркастически кривя губы, выго ворил: