Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

В тылу батальона скопились раненые, полковые музыканты оттаскивали их назад, из-под ног отступающих рот. Шарп подъехал туда и, спрыгнув с коня, окликнул мальчишку-барабанщика.

– Сэр?

– Пригляди за лошадью! Понял? Найдешь меня, когда все кончится. Да не вздумай, черт возьми, потерять!

Он слышал барабаны, боевой клич французов; треск мушкетов, казалось, тонул в общем шуме. Атакующие вошли в долину и продвигались вперед, а полк Южного Эссекса считал себя последним препятствием между французами и Саламанкой. Они сражались, но вынуждены были отступать после каждого выстрела. Майор Лерой гонял коня вдоль тонкой линии строя, Шарп услышал его голос:

– Стоять, мерзавцы! Ни шагу назад! – майор поравнялся с легкой ротой, отступавшей быстрее других. Он ругался, посылал им жутчайшие проклятия, но пока он задерживал легкую роту, другие успели отойти еще дальше, изогнув строй. Лерой кипел от возмущения. Он увидел Шарпа, но времени на приветствия и радость не было. Майор кивнул в сторону роты: – Придержи их, Шарп! – и умчался направо. Шарп обнажил палаш.

Подарок Харпера. Он первый раз в бою, вон как сверкает. Сейчас посмотрим, принесет ли он удачу.

Он встал на фланге роты. У людей слезились глаза, лица их почернели от пороха, поэтому поначалу никто не узнал его. Они видели, что Лерой не следит за ними, и медленно отступали, на ходу неловко двигая шомполами. Вдруг до них донесся знакомый голос, который они уже не надеялись услышать снова:

– Стоять! – они удивленно остановились, переглянулись и начали расплываться в улыбках, но тут увидели ярость на лице Шарпа. – Первая шеренга! На колено! – это их остановит. – Сержант Харпер!

– Сэр!

– Пристрелите следующего мерзавца, который сделает шаг назад.

– Да, сэр.

Они уставились на него, как на привидение, застыли, наполовину затолкав пулю в ствол. Пришлось орать, требовать заряжать, поторапливаться. Он впервые за месяц перешел на крик, живот тут же свело судорогой. Харпер заметил гримасу боли на лице капитана. Передняя шеренга уже стояла на одном колене, больше опасаясь гнева Шарпа, чем французов. Стрелки просто били прикладом оземь, не тратя времени на промасленные кожаные пыжи, цеплявшиеся за бороздки в стволе. Шарп понимал, что это портит оружие.

– Винтовки! – он махнул в сторону ближнего к французам конца шеренги. – Вперед! Заряжай нормально!

Грохот французских барабанов приближался, от него хотелось съежиться, повернуть голову и загипнотизированно смотреть, но он переборол себя. Его люди снова заряжали, выработанные долгими тренировками навыки победили страх. Шомполы вошли и вышли из стволов, потом повисли на перевязях. Мушкеты были наведены на французов. Шарп взглянул налево и увидел, что пятая рота уже стреляет: оставалось надеяться, что он не нажил в роте врагов, достаточно сильно не любивших его, чтобы целиться в спину.

– Пли! – мимо просвистели пули. – Заряжай! – он глядел на них в упор, не давая двинуться с места. Стрелки в зеленых мундирах расположились на дальнем краю шеренги, он посмотрел прямо на них: – Убивать офицеров, стрелять по готовности, – потом перевел взгляд на остальных. – Мы остаемся здесь. Целиться по углу колонны, – и не смог сдержать улыбки: – Как же приятно вернуться!

Он повернулся спиной к роте. Теперь нужно было только остаться на месте и не отдать французам этот клочок земли. Он расставил ноги и упер палаш в землю. Огромная колонна с криками и барабанным боем двигалась прямо на него.

Пули Южного Эссекса попадали в ближайший угол колонны, пробивая в нем бреши и заставляя французов перестраиваться, чтобы заполнить пустые места. Залпы шли один за другим, и французы, потрепанные шрапнелью и картечью, побитые ядрами, чуть изменили курс, уклоняясь от назойливого батальона. Волнорез держался. Французы стреляли в ответ, но не так-то просто перезаряжать мушкет на ходу, еще труднее целиться в маршевом ритме, поэтому колонна не преуспела. Она побеждала за счет живой силы, страха, мощи. Долину гипнотизировали барабаны, они вели французов вперед, и те прошли в каких-то пятидесяти ярдах от Шарпа. Он видел сомкнутые ряды, ритмично открывающиеся рты в паузах барабанного боя, слышал громкий крик: « Vive l'Empereur! ». Очередной залп сотряс угол колонны, люди падали. Какой-то офицер пытался вытащить из строя пару взводов, чтобы ввязаться в перестрелку с легкой ротой, но Дэниел Хэгмен вогнал пулю ему в горло. Шарп видел, как вражеская пехота на ходу раздевает убитого, передние ряды ломали строй, чтобы обчистить его карманы и подсумок, но барабаны вели их вперед, громкий клич заполнял долину, а Шарпу оставалось только гадать, куда подевалась Шестая дивизия и что творится на других участках боя.