Валентин Лавров - Катастрофа

Все удобно расселись вокруг стола на мягком диване и в креслах, обтянутых пестрой тканью.

Четко выговаривая, как бы выстреливая слова, Гитлер проговорил:

— Близок день, когда безбожная Англия будет окончательно разбита с воздуха! Германская империя уже сейчас контролирует всю Западную Европу. Совместно с итальянскими союзниками германские войска ведут успешные операции в Африке. Пора думать об организации мира — победа близка!

— Это так, — мягко заметил Молотов. — Но нас более интересует безопасность тех районов, которые примыкают к СССР.

Гитлер сделал вид, что не слышит собеседника. Он продолжал развивать идеи раздела мира.

После двух с половиной часов подобного монолога Гитлер поднялся, еще раз мило улыбнулся и предложил перенести переговоры на следующий день.

— Просим вас, господин рейхсканцлер, на Унтер ден Линден. — В голосе Молотова звучали душевные нотки. — Прием в нашем посольстве… В вашу честь!

— Спасибо! — Гитлер прижал к сердцу руку. — Сочту за приятный долг…

* * *

Из кладовки вынули грандиозный сервиз — на пятьсот персон. Стол сервировали серебром. Столы ломились от изысканных яств и коллекционных вин. Но… вместо Гитлера явился завешанный орденами всех стран и народов, массивный, как дубовый шкаф, еще один «рейхе» — рейхсмаршал Геринг. Рудольф Гесс, расположившийся рядом с Молотовым, весело подмигнул:

— Это что! Дома наш друг рядится в римскую тогу и на босу ногу носит сандалии, украшенные брильянтами. Очень культурный наци!

…Звучали тосты:

— За дружбу великих народов!

— Крепкого здоровья мудрому вождю Сталину!

— Да здравствует гениальный Гитлер!

Молотов обдумывал ход завтрашних переговоров с фюрером. Вдруг к нему склонился Бережков. Еле слышно произнес:

— От «Деда» депеша!

«Дед» — это Сталин.

В своей шифровке Сталин требовал: добиться объяснений Гитлера по поводу сосредоточения немецких войск в Финляндии.

На следующий день Молотов этот вопрос без обиняков поставил перед Гитлером. Фюрер посмотрел в глаза сталинскому наркому с обескураживающей непосредственностью:

— Стоит ли говорить о таких пустяках? Ведь это всего- навсего транзитная переброска в Норвегию. Мир со Сталиным мне дороже всего. Передайте вашему вождю, что он вызывает во мне восхищение. Он уже вошел в историю как самая выдающаяся личность. Он подорвал корни жидомасонской экспансии. Сталин тоже уважает вас, фюрер! Он мечтает о более плодотворной дружбе и с вами лично, и о дружбе наших замечательных народов.

Обстановка потеплела, но ненадолго. Гитлера вывел из равновесия настойчиво повторяющийся Молотовым вопрос:

— Почему срываются плановые поставки германских товаров в СССР?

Гитлер резко ответил:

— Потому что идет смертельная борьба с Англией.

— Но мы, большевики, были единственным государством, которое не пожелало считаться с Версальским договором. Мы отказались от всех прав и выгод, которые он нам давал, ибо он был направлен против Германии. Мы, идя на конфронтацию со многими буржуазными государствами, активно сотрудничали с Германией— политически и экономически.

— Но и Германия тоже помогла большевикам — прийти к власти, — Гитлер хитро прищурил глаз. — Так что мы квиты!

— Но сейчас, когда мы слышим от вас, что Англия якобы разбита вдребезги, вы вдруг заявляете, что это государство мешает вам честно выполнять свои торговые обязательства перед СССР! Что-то не вяжется…

Тяжелая тишина повисла в кабинете фюрера. У Риббентропа задрожали кончики пальцев. Шмидт перестал делать записи. Хи- льгер как зачарованный смотрел в рот фюреру. Все боялись истерического припадка Гитлера.

Но тот неожиданно спокойно, с легкой улыбкой произнес:

— Разбита, но еще надо кое-что доделать. Простите, меня ждут неотложные дела. Мой заместитель Риббентроп продолжит переговоры. Удачи вам и привет великому Сталину! Хайль!

…Вскоре завыли сирены — воздушный налет! Переговоры закончили в бункере Риббентропа — грохот и сотрясения доходили даже сюда.

Вячеслав Михайлович удивился в очередной раз:

— Если и впрямь Англия повергнута в прах, то почему их бомбы трясут наш погреб?

Английские самолеты почти всю ночь продолжали массированный налет, словно хотели специально для Сталина показать свою мощь.

Когда Молотов возвращался в отель «Бельвю», он увидал пожары и разрушенные дома.

— Да, — усмехнулся он, — Адольфу еще много надо «доделывать».