Валентин Лавров - Катастрофа

1

Заканчивался первый год беженства.

Страх за собственную жизнь и за жизнь близких, голод, холод, обыски, аресты, затем — прощание с родным порогом — со слезами и стенаниями, потеря всего нажитого имущества, смертельные опасности в пути — все это сменилось унизительным и неопределенным существованием на чужбине.

Газеты и эмигрантские люди подводили итоги прожитому.

В канун нового года на рю Жак Оффенбах появился Марк Ландау, только что выбравший себе псевдоним, который вскоре узнают на всех материках и континентах любители исторических романов (за исключением, разумеется, большевистской России, куда его книги дойдут лишь семьдесят лет спустя), — Марк Алданов.

— Сегодня, Иван Алексеевич, я у вас с корыстной целью, — улыбнулся Алданов, которого женщины — и россиянки, и француженки— считали весьма симпатичным. — По заказу «Последних новостей» написал обзорную статью «Русская беллетристика в 1920 году».

— Корысть в чем?

— Хочу знать ваше высокоавторитетное мнение!

— Читайте, я весь внимание, — Бунин удобно разместился на кушетке.

Пошуршав страницами рукописи, откашлявшись, отозвавшись на предложение Веры Николаевны выпить чашку чая, Марк Александрович начал читать:

«История не знает примера подобного исхода за границу культуры целой страны… От большевиков бежали все — правые, левые, умеренные, крайние (в пору Временного правительства не эмигрировал никто; реакционеры в России остались, а революционеры в нее вернулись).

Я видел в девятнадцатом году символ русской эмиграции: беженцев из южного порта… Более странного сборища людей мне наблюдать не приходилось и не придется. Спасались от большевиков царские министры и главари эсеров, киевский митрополит и деятели «Бунда», украинские самостийники и великорусские националисты, всем известные писатели и всем известные спекулянты, бывшие террористы и бывшие генерал-губернаторы, барон Каульбарс и убийца Гапона.

Большевистским юмористам это зрелище дало бы тему для острот. Историку русского потопа даст тему для размышлений…

Но условия эмигрантской жизни, по-видимому, не слишком благоприятствуют развитию художественного творчества.

Перебираю в памяти русскую литературу за 1920 год…»

Алданов сделал перерыв, уважив чай, который перед ним поставила Вера Николаевна. Спросил:

— Как вступление?

— Нормально. Хотя условия скверные, все-таки многое успели, но лишь в делах журнальных и газетных. Если толстовский мужик говорил, что «писали, не гуляли», то это не отнесешь к большинству литераторов.

Алданов чуть не подскочил:

— Как хорошо! — и тут же сделал пометку в рукописи. — Читаю дальше: «Писали, не гуляли, — говорил толстовский мужик.

Нет, не писали и не очень гуляли: Богу известно, как веселился в истекшем году русский литературный беженец…

И.А. Бунин и А.И. Куприн, — Алданов сделал извиняющуюся мину, — писали только политические статьи. Роман Д.С. Мережковского «14 декабря», появившийся в газете «Свобода», если не ошибаюсь, закончен ранее 1920 года.

…Граф А.Н. Толстой в течение двух лет работает над своим большим романом «Хождение по мукам». Им написан сверх того ряд маленьких рассказов, хорошо известных читателям «ПН».

…Продолжает работать 84-летний П.Д. Боборыкин.

Неужели все? Да, кажется. Драматическое искусство — по понятным причинам — было в еще большем загоне.

Новых беллетристов в 1920 году не обнаружено.

Писатели, обосновавшиеся за границей, создавали толстые и тоненькие журналы, еженедельные и ежемесячные, литературно-политические и чисто политические. Недавно прочно основан имеющий большие шансы на исключительный успех толстый журнал «Современные записки», первая книга которого — очень интересная — вышла в начале декабря…

Пока это единственный во всем мире орган печати, где русские писатели всех направлений могут помещать произведения, превышающие по объему газетную статью.

Обращают на себя внимание главы из названного романа графа А.Н. Толстого, воспоминания В. Зензинова «Русское устье» и Тихона Полнера «О Толстом». Марк Вишняк начал публикацию капитального труда «На родину»…

Бунин перебил:

— Вы, сударь, что, полностью перечисляете содержание тома?

— Нет, хочу еще упомянуть статью Льва Шестова «Откровения смерти» — это, если помните, о последних произведениях Льва Николаевича да о стихах Крандиевской и Амари. Все!