Юрий Рудницкий - Сумерки

На площади собралось несколько десятков мужиков в коротких кожухах и высоких шапках, вооружённых копьями, косами или топорами. У некоторых из-под кожухов торчали широкие сабли, и почти у каждого за поясом торчал нож, а за плечом лук и берестяной сагайдак со стрелами. Тут же ожесточённо спорили между собой Коструба и Грицько. Увидав воеводу и Андрия, они подошли и поклонились.

— Досточтимый воевода и ты боярин! — начал Грицько. — Решайте вы, кому из нас оставаться, а кому идти.

— Куда? — спросил Андрийко.

— Туда, куда идут эти люди, — и Грицько указал рукой на толпу мужиков, — в пограничные сёла собирать народ против иноземных грабителей.

— Идите оба, а мне оставьте Скобенка! — решил юноша. — Он, кроме как служить в боярских покоях, не для чего и не гож.

Юрша улыбнулся.

— Помните только, что в случае войны Луцк будет в осаде, а ваш боярин в опасности. И тогда не мешало бы хоть одному из вас быть с ним в замке.

Оба парня отошли в сторону, а воевода собрал мужиков и принялся назначать, кому в какие сёла и города ехать. Одних в Санщину, других в Перемышль, кого и Ярославль, а кого в Городок, в Вишню, Буск, Рогатин, Требовлю, Галич, Владимир-Волынский, Грубешев, Красностав. Мужики по-двое, по-трое расходились, вскакивали на своих низкорослых лошадёнок и уезжали. Коструба с Грицьком были направлены в Ныжайковичи и Добромиль.

В тот же день воевода провёл с племянником первый урок фехтования и с радостью убедился, что, кроме недюжинной силы, у юноши немало и умения. Андрийко хорошо владел тяжёлой саблей, ловко наносил удары противнику и легко их парировал.

— Хватит на сегодня! — сказал Юрша. — До осады сделаю тебя лучшим рубакой на Волыни.

Остаток дня Андрийко провёл за осмотром стен замка, цепного моста, арсенала, кухни и двух круглых башен — ронделей у ворот. В одной из них Андрийко наткнулся на розово-зелёного пажа пани Офки. Тот сразу же завязал с ним беседу, выложил все сплетни о своей госпоже, на которой сосредоточивались все его интересы, про ухаживания Олександра Носа и многих других рыцарей, добивавшихся ласк красавицы. Потом доверительно сообщил, что его пани любит мальчиков, потому что муж у неё старый, и наконец пригласил Андрийку посетить его в покоях старостихи, обещая, что он наверняка с ней повидается. К великому удивлению пажа, молодой Юрша не пожелал слушать всех сплетен, а на приглашение только замахал руками, сказав:

— Зачем мне идти в гости к людям, которые меня и в глаза не видели! Я боюсь…

— Чего?

— Что дядя будет гневаться!

— Ха, ха, ха! Разве дядя об этом узнает?

— Конечно!

— Кто же ему скажет? Придёшь ночью, и тебя никто не увидит, я тебя не выдам, ни пани Офка, ни Марина, а сам ты…

— Я-то и скажу! — воскликнул юноша. — Ложь не осквернит моих уст, лгать, да ещё опекуну, который заменяет мне отца!..

— Значит, ты расскажешь ему о нашей сегодняшней беседе? — поспешно спросил паж.

— Нет! Ты меня не знаешь и, наверно, думаешь, что опека воеводы мне тягостна, как тебе? Я не выдам тебя, но в будущем не тяни меня туда, куда мне ходить не гоже!

Злобная усмешка пробежала по лицу пажа, но, когда он заговорил снова, голос его звучал жалобно.

— Ах, тебе легко говорить. А я парень молодой, непоседливый, скучаю один без товарищей, без развлечений, вот и хочется с кем-нибудь подружиться.

Андрийко приветливо посмотрел на пажа.

— Разве я тебя гоню? Напротив! Приходи, на ристалище поработаем с луком, рогатиной, хочешь мечом, длинным или коротким. Сколько тебе лет?

— Девятнадцать!

— И мне почти столько! Вот и хорошо, что встретились. До обеда мы с дядей обычно упражняемся в военном искусстве, а после обеда он уезжает в город чинить суд и расправу на площади либо рассылает гонцов, вот тогда и займёмся.

Они сердечно попрощались. И Андрийко ушёл, чрезвычайно довольный, что нашёл себе приятеля-сверстника.

Когда вечером в комнату вошёл с ужином Скобенко, Андрийко спросил:

— Дядя спит?

— Ещё нет. Вернулся боярин Микола, и они совет держат.

— А! Значит, боярин вернулся?

— Ну, да!

— Хорошо, можешь идти спать!

Скобенко неохотно направился к двери, но у порога остановился и нерешительно сказал:

— Боярин!

— Чего тебе? — спросил Андрийко.

— У вас… ну, может, и необязательно у вас… нет никакого дела к той пани…

— Какой пани?

— Ну, этой старостихе, у которой Марина…

— Какая Марина? Что с тобой, Скобенко? Спятил, что ли?..

Красавец слуга вспыхнул.