Юрий Рудницкий - Сумерки

А князя не было. Свидригайло не отправил на Подолию даже своих посланцев. Князь Федько Несвижский, боярин Богдан Рогатинский начали воевать по собственному почину, а поддерживали их только мужики.

Весь край был залит кровью…

Путникам не раз чудилось, что воскресли времена Батыя, когда неприятель огнём и мечом прокладывает свой путь по земле…

Среди обилия плодов и прочих щедрот цветущей земли они то и дело наталкивались на сгоревшие усадьбы, села, церкви, валяющиеся трупы лошадей, людей и тучи воронья над ними. Крепко-накрепко запирались ворота городов, но и там, гонимые нуждой, холодом и голодом, потомки древнерусских купцов — огнищан хватались за оружие и набрасывались на пришлых, привилеями осыпанных католиков из Польши и Неметчины, которые наводнили древние города Руси, благодаря «мудрому» королевско-княжескому управлению. Шло светопреставление, и очевидцы недоуменно спрашивали себя, рушится ли это старый порядок или распадается новый.

Вот таким образом, среди страшных, кровавых картин мятежа, разбоя, резни, неразберихи, бегства и преследования, нападения и защиты, объехав стороной Львов и Буск, наши путники прибыли в Луцк.

В угловой веже Луцкого замка, окна которой выходили на широко разлившийся Стырь, за столом, накрытым золототканой скатертью, сидел сорокалетний мужчина в островерхом шлеме и кованой кольчуге восточной выделки. Острые, выразительные черты лица и суровый взгляд блестящих чёрных глаз придавали облику воина грозный вид. Длинные, обвислые усы скрывали рот настолько, что его существование подтверждал лишь звучащий из-под них голос. А был он ласковый, мягкий, как голос отца, который обращается к любимому детищу. Перед столом, склонив почтительно голову, стоял Андрийко.

— Значит, ты, сынок, — сказал рыцарь, — заботишься о своём и моём имени. А имя мужа, самое крепкое забрало против искушений лжи, лицемерия, расточительства. Скажешь себе: «Сделал бы так, и пусть всё идёт пропадом, но Юрше это не к лицу!» И тут же отлетят от тебя дьяволы, если ты действительно Юрша…

— И я так полагаю, дядя! — сказал юноша и поднял глаза на воеводу. — Потому-то и не остался на Полесье и приехал сюда.

— Добро! А у меня не было времени приехать, ведь на западе уже идёт война. А где же боярин Микола?

Боярин привёз меня и сразу же уехал в Олеськ, у него дело к Богдану Рогатинскому. Прямо проехать туда мы не могли, как раз под Олеськом горели сёла.

— А не знаешь ли, по какому делу поехал боярин?

Какое-то мгновение юноша явно боролся с собой, потом поднял голову и, вспыхнув, сказал:

— Знаю!

— И что же за дело?

Юноша замолчал. Юрша бросил на него взгляд из-под нахмуренных бровей.

— Ну, говори!

— Не скажу! Не гневись, дядя, но не скажу.

— Ого! А почему? — спросил сурово Юрша.

— Потому, что это не моя тайна!

— Так! — протянул холодно воевода. — Не твоя тайна? Раз знаешь, то она уже твоя, а коли твоя, то скажи мне. Сам понимаешь, что в княжеской крепости я не могу держать людей, которые хранят чужие тайны. Видать, эти тайны опасны, коли даже мне их знать не следует…

Андрийко побледнел и стиснул зубы.

— Воля твоя, дядя, — сказал он и умолк.

— Ну, говори!

— Не скажу!

— Скажи, всё равно заставлю!

— Воля твоя, дядя, а тайна не моя, и никакая сила не вырвет её у меня!

Какую-то минуту воевода смотрел на племянника, потом встал и промолвил:

— Вижу, сынок, что ты именно такой, каким я хотел тебя видеть. Только если ты хочешь сберечь тайну, не говори, что её знаешь.

Юноша смело посмотрел дяде прямо в глаза и ответил:

— Я говорил правду, ведь спрашивал Юрша! Другому я совсем бы не ответил.

Воевода подошёл к Андрию, обнял его и поцеловал в лоб.

— Хорошо ты, мальчик, сделал, что сказал правду, а ещё лучше, что не выдал тайны. Ты не ошибся, тайна принадлежит не тебе, а правда такое сокровище, которым не каждого следует награждать! Но мне всё известно!

— Как?

— А вот как! Князь Нос со своими сыновьями, боярин из Рудников, Богдан из Рогатина, князь Несвижский, твой отец и ещё некоторые люди — подлинные сыновья матери родины, — задумали поставить князя Свидригайла во главе всего народа: не только бояр, но и мужиков.

— Да, но…

— Никакого «но»! Мы ещё не знаем, что скажет на это князь, но всё то, что ты видел по дороге, делается по нашим указаниям, только пока ещё нескладно…

В комнату вошёл юноша в коротких розовых штанах в обтяжку и в зелёной куртке, с богато расшитыми широкими рукавами, поклонившись, он промолвил: