Николай Данилов - Кордон

— С берега, ваше благородие, перебрались крысы на фрегат, — пожаловался он.

— У нас и без берега их хватало, — с легким укором отозвался Изыльметьев.

Заборов страдальчески поморщился:

— Ваше благородие, откель? Мы их, чай, вылавливали. А эти точно — с берега. Их фельдфебель тутошний пугнул огнем из рыбного сарая.

— Может и так, — уступчиво сказал Изыльметьев. — Но только сейчас не время заниматься крысами.

— А чего сидеть без работы? — не согласился Заборов и снова посетовал: — В камбуз лезут. Шибко плодовитое племя. Потом их трудно будет выводить…

Изыльметьев не ответил. Он смотрел на старшего боцмана и думал: «Дорогой Матвей Сидорович, неужели ты серьезно считаешь, что нам потом доведется на «Авроре» бороться с крысами? Неужто тебе не приходит в голову, что фрегат не сегодня-завтра придется уничтожать своими руками? Святая простота, заботливый человек, ты мне сейчас очень нравишься…»

Изыльметьеву не хотелось его огорчать.

— С крысами, Матвей Сидорович, управимся позже, — сказал он. — Вот отразим неприятеля, и тогда в вашем распоряжении будут опять все матросы фрегата.

— Тогда конечно, — неохотно ответил Заборов. — А мне бы сегодня матросиков пять. В трюме бы крыс погоняли. Без дела на душе муторно…

И Изыльметьев вдруг решил поддержать сумасбродное, как показалось вначале, желание старшего боцмана. Иван Николаевич еще ничего ему не сказал, но Матвей Сидорович уже смекнул, что не зря командир корабля замолчал: думает, сколько отрядить матросиков в трюм.

Изыльметьева удивляло поведение старшего боцмана: «Надо додуматься — в такое время ловить крыс!» Это и навело командира фрегата на новые мысли. «Люди напряжены до предела, — соображал он. — Их мучают, естественно, мрачные думы. Никто ведь не знает исхода будущего сражения. А тут старший боцман со своими будничными заботами — крыс надо ловить. Это же здорово!» По мнению Изыльметьева, неуместное, казалось бы, занятие внесет разрядку — бодрость, шутки, смех, споры. Но самое главное, моряки уяснят, что ловлей грызунов разрешил заняться командир корабля. У них утвердится уверенность в завтрашнем дне: фрегат врагу не достанется, а о его якобы уничтожении своими руками — пустые разговоры! Это поднимет настроение и боевой дух экипажа, вселит веру в победу.

— Ну, что ж, Матвей Сидорович, действуйте! — бодро произнес Изыльметьев. — Возьмите с батарей пять — десять человек, на ваше усмотрение, и часик-другой погоняйтесь за крысами. Скажите господам офицерам, что людей отрядить разрешил я.

— Есть! — радостно отозвался Заборов и, повернувшись, резво зашагал к артиллеристам.

Чуть позже командир корабля неторопливо обошел батареи. На некоторых из них моряки под свежим впечатлением от разговоров со старшим боцманом еще улыбались и качали головами. На их вопросы «Время ли бороться с крысами?» Изыльметьев отвечал серьезно:

— По-моему, вы к сражению готовы. А не очень занятым людям почему бы не отвлечься? Чем больше убьем крыс ныне, тем меньше их будет, когда корабль выйдет в море.

Лица артиллеристов оживлялись, глаза блестели радостью. Моряки удовлетворенно кивали. Им нравился такой разговор: командир корабля считает, что «Аврора» скоро покинет Авачинскую губу и, как ей предписано, уйдет в залив Де-Кастри, вольется в эскадру вице-адми-рала Путятина. Правда, перед этим надо разбить противника, не пустить его в Петропавловск.

Изыльметьев вел себя так, словно экипажу «Авроры» предстояли примерные стрельбы по натянутой парусине и деревянным щитам, где цели будут непременно пораже ны. Порукой тому твердая уверенность каждого моряка в себе, хладнокровие и мастерство артиллеристов, с коими, пожалуй, не сравниться никаким чужеземцам.

— Разницы между шлюпом противника и учебной мишенью нет никакой, — внушал командир корабля. — Метко прицелься, и снаряд обязательно попадет куда следует. Если, конечно, у комендора не будут трястись руки и ноги. У кого нет уверенности в себе, можно добровольно попроситься на берег, в тушильную команду. Отпустим без укора.

Таких среди авроровцев не нашлось.

— Дело может дойти до рукопашной. — Изыльметьев исподволь психологически подготавливал моряков к этой, самой ожесточенной и страшной, схватке. — Тогда иностранцы еще лучше узнают русскую натуру — у нас не принято позорно убегать от любого противника. Ретирада без приказа осуждается.

И опять моряки согласно закивали: они отступать не намерены.