Николай Данилов - Кордон

— Продуманно, по солидности, Гаврюша, нас распределили, — с нарочитой серьезностью произнес Владимир. — У кого-то на батарее больше десятка орудий, соответственно

1 Гардемаринам В. А. Давыдову и Г. Н. Токареву в апреле 1854 года было присвоено офицерское звание «мичман». Об этом они узнают в октябре.

столько и прислуги к ним, а кому-то достаточно и трех.

— Справедливо подмечено, — согласно кивнул Токарев. — Маломощные батареи, как и следовало ожидать, в порядке пополнения недостающих сил, укрепили солидными и храбрыми помощниками командиров.

— Растешь, Гаврюша! — похвалил Владимир. — В твоих суждениях стали проявляться проблески мышления мужа. Впрочем, с кем поведешься…

Разойдясь по батареям, друзья виделись редко. Августовские события, захлестнувшие петропавловцев, разбросали половину авроровцев по разным местам, всех вовлекли в главное дело — оборону порта.

Меньше версты разделяет Кошечную косу от Красного Яра, но никак не могли помощники командиров батарей встретиться — угрожающая обстановка не позволяла им хотя бы на час оторваться от дел. Там и тут работы людям было невпроворот. В последнее время артиллеристы центрального и южного боевых объектов не оставляли постов ни днем, ни ночью.

18 августа Давыдов и Токарев, в силу обстоятельств, оказались прямыми участниками артиллерийского сражения. О, сколько у каждого впечатлений от первого в жизни боя! Как хотелось гардемаринам поделиться ими между собой. И вот прошла ночь, клонился к вечеру следующий день, а противник не предпринимал новых устрашающих действий. Помыкался по губе пароход, пострелял издалека для острастки, повыпускал пар и притих. Захват плашкоута с кирпичом и шлюпки-шестерки вызвал у петропавловцев чувство неловкости за английских и французских моряков. «Зачем сильному противнику было пленять невооруженных матросов и женщину с детьми? — с неприязнью подумал Гавриил. — Сей поступок отвратителен». Токареву стало понятно, что в этот день, 19 августа, штурма порта не будет. Он попросился у мичмана Попова отлучиться до наступления темноты — ему не терпелось навестить на Кошечной косе друга, побывать на «Авроре».

Двадцатичетырехлетний командир батареи на просьбу помощника отозвался с веселой легкостью:

— Погуляй, Гавриил Николаевич, развей пороховую гарь. Поделись с друзьями нашим боевым опытом, а они пусть поведают о своем. До ночи, полагаю, ничего опасного не произойдет. Зайди в аптеку, поторопи, чтобы обе-

щанную корпию поднесли. А если что, сам понимаешь, сюда без задержки.

— Прытью скакуна.

— Счастливо.

Давыдов, узнав в спускавшемся с пологой горы Поганки Токарева и уяснив, что друг не намерен миновать их батарею, заспешил навстречу.

По — мальчишески азартно обменявшись первыми впечатлениями о минувшем сражении, гардемарины вспомнили о своих солидных должностях и сменили тон беседы. Они на полном серьезе поговорили о вчерашних действиях артиллеристов и командиров своих батарей, настроении людей, собственном самочувствии. Вначале Давыдов, а потом Токарев неохотно признались, что с появлением в Авачинской губе вражеских кораблей и во время сражения они испытывали такое чувство, которое не назовешь храбростью. Авроровцы, вроде бы, действовали четко и осознанно, но оказалось, оба не все помнили, что делали в короткой перестрелке. Конечно, упрекнуть в трусости помощников командиров батарей они никакого повода не дали, однако и к первому десятку смельчаков себя не относили.

— А вот лейтенант Максутов человек исключительной храбрости! — восторженно сказал Владимир. — У него завидная выдержка, редкое хладнокровие. Дмитрий Петрович распоряжался в бою, как на примерных стрельбах.

— И мой командир, мичман Попов, — вторил приятелю Гавриил, — не показал себя робким и суетливым. У Василия Ивановича удивительное самообладание. Его уверенность в поступках и врожденная веселость взбадривает людей. Это он подсказал, чтобы на жести дегтем намалевали «приветствие» и повесили у входа на кладбище.

— Какое там может быть приветствие?

— «Добро пожаловать»!

Давыдов улыбнулся.

— Недурненько! — оценил он выдумку командира соседней батареи. — Для кого-то хихи-хахи, а кому-то охи-ухи. Ну что, заглянем в нашу крепость?

— Пошли, — согласился Токарев. — Хороша твердыня! Но продувать ее необходимо. Отсюда гарь слышу.

— Нет слов, под открытым небом воздух чище, — сказал Давыдов. — Однако у вас ядрам нет преграды; у нас дымно, зато безопаснее. Из двух зол выбирай лучшее.