Николай Данилов - Кордон

— Вы что же, молодцы, пальнули без команды? — подал он голос, появившись на перешейке сопок. — От вас и противник дальше всех был и сам он огонь не открывал…

Солдаты вытянулись, со страхом глядя на генерала.

— Виноваты, ваше превосходительство! — ответил лейтенант Александр Максутов. — Нам померещилось, что враг только и готовился обрушиться на нашу батарею.

— Померещилось! — незло передразнил губернатор. Он понимал, что «померещилось», конечно же, не командиру батареи, а кому-то из прислуги. — Мало ли кому что покажется. Рассудок в бою терять нельзя. Вам вообще можно было не стрелять. Перешеек, по-моему, с кораблей поначалу и не заметили. Сохрани вы хладнокровие, не сунь-

тесь с пальбой, о вашей батарее до поры до времени противник ничего бы и не знал. — Завойко обвел глазами солдат. — Так я говорю?

— Так точно! — несмело ответили несколько голосов, хотя многие солдаты были уверены, что вражеские корабли шли не куда иначе, как к перешейку.

— Сробели, небось?

— Никак нет, — неуверенно раздалось в ответ. Завойко видел, что у солдат не было на лицах прежнего румянца.

— Тогда — молодцы! — бодро похвалил губернатор.

— Рады стараться, ваше превосходство!

Завойко отвел командира батареи в сторону. Его беспокоило состояние молодых солдат.

— Пообвыкнут, — успокоил губернатора Максутов. — Первый бой, говорят, для всех самый трудный. Я ведь тоже еще не воевал. Солдаты обживутся на батарее, утешатся и покажут себя молодцами.

В разговоре лейтенант держался непринужденно — князь оставался князем. Он сообщил Завойко любопытную новость. Оказывается, все чужеземные корабли, кроме парохода, ему знакомы. Авроровцы видели их в перуанском порту Калао. Максутов помнил всех по названиям, сколько у каждого на борту орудий: «Президент» — 52, «Форт» — 60, «Пайке» — 44, «Эвридика» — 32 и «Обли-гадо» — 18. Лейтенант знал примерную численность их личного состава — около двух с половиной тысяч человек, не включая экипаж парохода. Он был знаком с контр-адмиралами Дэвидом Прайсом и Фебрие де Пуантом, поименно назвал командиров пяти кораблей: Ричард Барриджи, Этьен Бурассэ, Фредерик Никольсон, Ла Грандьер, Паскье Гужон.

— Откуда, Александр Петрович, такая осведомленность? — удивленно спросил губернатор. — У вас исчерпывающие сведения.

— В Калао при визитах вежливости мне довелось быть переводчиком, — без промедления ответил Максутов. — Общались дважды по два часа.

Завойко задумался. Он подсчитал, теперь уже с точностью до одного, число орудий противника.

— С пароходом получается двести двенадцать пушек, — озабоченно сказал губернатор. — Из них немало бомбических орудий. Вооружения и живой силы у них втрое более нашего. Как, князь, думаете — выдержим?

— Исполним веление долга, ваше превосходительство, — отозвался Максутов. — Без приказа ретирады не будет.

И губернатор его понял так: «Будем драться до конца — устоим или погибнем».

Завойко от перешейка отправился на Кошечный мыс. Он по недавно построенному бону пересек гавань. «Удобное сооружение, — идя по зыбкой переправе, отметил губернатор. — Во-первых, к «Авроре» и «Двине» корабли с юга не подойдут; во-вторых, с перешейка в порт и обратно путь сократился втрое».

На многолюдной Кошачной батарее было шумно и весело. Василий Степанович еще издали услышал громкий взрыв смеха. Затем до слуха донесся спокойный голос рассказчика.

— А утром барин говорит слуге: «Это меня пьяный купец обблевал. Я ему за это, скотине, по шее дал». «Мало ему, непутевому, — отвечает слуга. — Он вам еще и в портки наложил…»

Голос рассказчика потонул в хохоте. Завойко остановился, с улыбкой покачал головой. Нго порадовало веселое настроение людей: там, где юмор, робости нет. Задорный и шутливый тон на батарее задавал сам командир — Дмитрий Максутов. Все у него были бодры и жизнерадостны. Лейтенант начал рассказывать, как в 1812 году русская баба с вилами выехала из леса верхом на французе. Умный командир батареи умело, с шуткой, исподволь, внушал солдатам и матросам, что перед чужеземцем робеть русскому воину непристойно, и когда дело дойдет до решительной схватки, до рукопашной, то пикто не устоит перед российским чудо-богатырем.

Увидев губернатора, Максутов доложил, как и в обычное время, что «на батарее происшествий не произошло».

Взбодренные артиллеристы выглядели молодцевато. Тут же находились и мальчишки-каитонисты. Василий Степанович узнал среди них Федьку Матросова.